Глава 2. Это мой облик?

«Это мой облик?»

Он, некогда владычествовавший над всем сущим с помощью могучей силы…

Теперь его нет.

Имуги, который ещё вчера был могущественным божественным существом, исчез без следа. За одну ночь он стал беспомощным и хрупким созданием.

«Не… нет, погоди. Сначала успокоиться и подумать».

Он резко пришёл в себя и снова стал обдумывать своё положение.

«Точно. Перерождение! Это наверняка то самое, о чём я только слышал».

Круговорот перерождений Вселенной, который невозможно постичь до вознесения и превращения в дракона.

«…Да быть такого не может».

Он обеими лапами попытался рвать несуществующие волосы.

Даже по его собственным меркам это было полнейшей нелепостью.

«С чего бы кому-то перерождаться, сохранив память?»

Имуги помотал маленькой головой.

Подняв взгляд к небу, он увидел мягкий свет, льющийся сквозь потолок.

«Солнечный свет?»

Он шевельнул носом и подставил морду лучам.

Тёплый запах проник в ноздри.

«Тепло…»

Глаза сами собой медленно закрылись.

Когда сердце успокоилось, даже дыхание стало ровным.

Будто он впервые в жизни вдохнул.

Это спокойное, умиротворяющее чувство почему-то нравилось.

Стоило расслабить напряжённые плечи, и с каждым вдохом сила словно растворялась внутри тела.

Опьянев от ощущения, как маленькое тело наполняется энергией, он сложил две передние лапы и опустил их перед собой.

В этой тихой безмятежности даже край застарелого комка чувств начал мягко распускаться.

Сколько времени он дышал так, чувствуя, как поднимается и опускается живот?

Наконец тот медленно открыл глаза.

Взгляд, которым он окинул окрестности, стал куда спокойнее.

Когда в душе появилось немного места, Имуги начал приводить мысли в порядок.

«Сначала нужно заняться тем, что я могу сделать сейчас. Может, здесь найдётся что-нибудь полезное. А для этого… надо понять, что это за место».

Он переставил непривычные маленькие лапы.

«Роскошный драгоценный меч. Чувствуется необычная сила. Ритуальный инструмент или магическое сокровище?.. Есть и проклятые вещи».

Будучи наследником чёрного дракона, он обладал высокой устойчивостью к тьме и проклятиям, так что для него это не было проблемой. Но обычный человек сошёл бы с ума, едва взяв в руки многие из этих предметов.

«Хозяин с мерзким вкусом».

Попадались и вещи, эффект которых понять было трудно, но некоторые проклятия Имуги распознал.

«Проклятие, от которого один взгляд обращает в камень и убивает. Скучновато».

«Проклятие, на всю жизнь ввергающее в ад голода… Довольно традиционно».

«Проклятие, которое отнимает голос и даёт ноги? Это уже даже проклятием назвать трудно».

«Зелье, из-за которого теряешь прежний облик и становишься кем-то другим, и зелье, позволяющее принять облик заданного существа… Вот это уже неплохо».

Для кого-то эти предметы могли разрушить всю жизнь, но для Имуги они походили на игрушки, созданные ради чьей-то забавы.

Может, поэтому он и начал скорее оценивать их ценность, чем опасаться.

«…Ничего особенно интересного. Но неожиданно».

Имуги оглядел вещи, заполнявшие пространство вокруг.

«Для хозяина места, поддерживаемого светлой энергией, вкус у него мрачноватый».

Мысль тут же подсказала и другую возможность.

«Или всё это запечатано здесь».

Обычно так и бывало, когда кто-то собирал столько вещей, связанных с тьмой и проклятиями.

«О-о. А это?..»

Некоторое время побродив вокруг, он заметил самоцвет размером с обе его лапы, и глаза сразу заблестели.

«В нём сильная и чистая тьма».

Он протянул обе лапы и прижал к груди целую охапку чёрных самоцветов.

Имуги смотрел на камни, наполненные тьмой, почти равной источнику его силы, а потом вдруг поднял голову.

И распахнул пасть.

«Гора сокровищ?»

Перед ним высилась настоящая гора самоцветов, и глаза сами собой раскрылись шире.

Он даже не заметил, как хвост начал тихонько вилять.

«Клад! Настоящий клад!»

С таким оружием и самоцветами вернуть силу было лишь вопросом времени.

Шур-р.

Он с пыхтением вскарабкался на гору драгоценностей, схватил первый попавшийся камень и стал проверять заключённую в нём силу.

Но место, на которое он опирался, вдруг просело.

Имуги замахал лапами и потерял равновесие.

«…!»

В итоге тот забарахтался, кувыркнулся назад и покатился вниз.

«Пусть я и падаю, но это ни за что не отпущу!»

Пока тело катилось кубарем, как снежный ком, Имуги изо всех сил прижимал к груди особенно крупный чёрный самоцвет.

Кувырк. Кувырк.

Плюх!

Лишь прокатившись по инерции ещё несколько метров, он наконец остановился и всем телом дрогнул.

Он застонал и обмяк, пытаясь собрать расплывающееся от головокружения сознание.

И в этот миг…

Зззун!

В воздухе ощутилось искажение пространства.

«Что это за давление?!»

Почувствовав, как наружу выходит нечто огромное и могущественное, Имуги нахмурился.

«Даже прежний я не знал бы наверняка, сумею ли взять верх».

Как бы ни страдала гордость, оценка была холодной.

Инстинктивно поняв, что перед ним хозяин этого места, он упёрся в землю всеми четырьмя лапами и поднял голову.

От напряжения мышцы затвердели, а хвост сам собой встал торчком.

«Нечего съёживаться. Не знаю, насколько этот тип велик, но я… божественное существо, имуги чёрного дракона!»

В его глазах вспыхнула воля к бою.

Он прямо уставился в пустоту.

Пространственная трещина распахнулась, и из неё вышла огромная гора.

Бум!

Бууум!

Всего два шага — и задрожала сама земля.

От мощной вибрации обрушились сложенные вокруг горы самоцветов.

Существо, уходящее ввысь без конца, было исполинским, а всё его тело сияло золотом.

В одно мгновение заняв собой всё пространство, оно вдохнуло, а затем выдохнуло так резко, будто рассекло воздух.

От ударной волны Имуги едва не снесло, словно сухой лист.

«Вот как, значит».

Даже перед громадой, заслонившей небо, он упрямо распахнул глаза и встретил её взгляд.

Чтобы первым подавить противника, Имуги набрал полную грудь воздуха и мощно выкрикнул:

— Кью-у!.. у?

«А?»

Когда наружу вырвался писклявый боевой клич, он сам от удивления округлил глаза.

«Что это за звук?!»

Он представлял себе величественный рёв.

А вырвалось только «кью-у».

Пока Имуги стоял ошарашенный, существо, будто целиком отлитое из золота, раскрыло закрытые до того синие зрачки и посмотрело вниз.

— Ты… кто■?

По сравнению с золотой громадой Имуги был крохотным комочком.

И всё же этот крошечный комочек стоял перед ней с важным видом, обнимая переполненную охапку камней маны, ёрзал на месте и изо всех сил кричал на золотого хозяина.

— Кьют, кью-у!

«Проклятье!»

Он всего лишь пытался произнести своё имя, но наружу вырывались только писклявое сопение и обрывочные звуки из неразвитых связок.

— Кью-у-у-у-у!

«Да с ума сойти!»

Он крикнул от досады, но из него вышел лишь звук, от которого хотелось провалиться сквозь землю.

Сил стало ещё меньше, и он плюхнулся на место.

Существо некоторое время ошеломлённо смотрело на него сверху, потом моргнуло синими глазами и перевело взгляд туда, откуда Имуги изначально выбрался, разбив стену.

— Яйцо?..

Увидев остатки скорлупы, разбитой изнутри наружу, и разлившуюся жидкость, оно втянуло воздух.

— Неуж■ли… вылуп■лось? Яйцо Чёрного др■■она.

Для Имуги это был язык, который он слышал впервые.

И всё же почему-то отдельные слова доходили до него обрывками, но, к счастью, общий смысл угадать было нетрудно.

— Кью-ук.

Он покачал головой, подтверждая.

А потом руками, ногами и всем телом принялся усердно что-то объяснять.

«Да, я действительно вышел оттуда. Но не вылупился, а был заперт. И я не этот ваш черный что-то там… я имуги чёрного дракона».

Увидев это, собеседница остолбенела.

— Невер■ятно…

«Ребёнок, который в лучшем случае должен едва лепетать?..»

Даже если речь шла о дитя дракона, новорождённый не мог общаться сразу после появления на свет.

Но пусть слова и не доходили, сам факт, что он пытался объясниться с помощью выражения лица и взгляда, поражал.

Кристина снова посмотрела на малыша сверху вниз и подумала:

«А если он гений?»

Она в изумлении смотрела на ребёнка, а тот, будто решив устроить ей поединок взглядов, прямо встретил её глаза.

«Пф».

Вид, с которым он так ясно и серьёзно смотрел на неё, оказался довольно милым.

— Малы■.

Огромная голова золотого дракона с глухим «фу-ух» опустилась ближе к Имуги.

Она всего лишь приблизилась, но давление всё равно оказалось немалым.

«Соберись. Я прожил девятьсот девяносто девять лет как божественное существо! Меня не должно так легко шатать от какого-то давления!»

Имуги распахнул глаза и крепко сжал маленькие лапы.

Но…

«По… почему так?»

Как бы зрел ни был его разум, тело оставалось детским.

И перед этой огромной подавляющей силой он никак не мог заставить себя не дрожать.

«У-угх…»

Большие глаза быстро наполнились прозрачной влагой, а потом по щекам закапали слёзы.

В тот же миг золотой дракон замер, глядя на него, а затем отвёл голову назад.

— Прости■. Малы■.

Голос был благородным, но очень мягким и тёплым. И таким же тёплым золотым светом, словно распускающимися цветами, начало разливаться тело золотого дракона.

Вспых!

Тело, целиком охваченное светом, постепенно уменьшалось, пока не стало человеческого роста.

Когда сияние исчезло, перед ним оказалась женщина лет двадцати пяти, с золотыми волосами и синими глазами.

Давление тоже заметно ослабло. От неё веяло свежим очарованием, и она подошла ближе.

— В таком обли■е уже не страш■о?

— Кью-ук!

«Кто тут испугался?!»

Имуги оскалился и зарычал.

Правда, как ни старался…

Это были молочные зубы.

«Маленький, а характер есть».

Золотой дракон, Кристина, довольно улыбнулась.

— Мен■ зовут Кристина.

Она опустилась перед насторожившимся Имуги, аккуратно поджав колени.

«Ребенок вымершего рода чёрного дракона… Тот, кого я думала уже никогда не увидеть».

Она с печальным теплом смотрела на настороженного детёныша.

Глава золотых драконов, Кристина.

По долгу она всё это время хранила в своём логове последнее яйцо, оставленное родом.

Сначала была надежда.

А вдруг последний ребёнок, которого они оставили после себя, однажды проснётся?

Но прошло сто лет.

Двести.

Пятьсот.

А яйцо всё так же оставалось холодным.

По сути, оно было мёртвым.

«Это яйцо… было живым».

Она пришла сюда не потому, что ожидала рождения детеныша. Просто сегодня был день, когда она периодически проверяла и приводила в порядок реликвии, доверенные ей чёрными драконами.

То, что она успела отказаться от надежды, больно кольнуло в сердце.

Поэтому вина была.

Но ребёнок, чудом проснувшийся, казался ей драгоценным.

И милым.

Кристина осторожно протянула руку.

— Ты ведь ничего не ■л… Ты в пор■дке?

В её тревожных словах Имуги и сам вдруг осознал голод.

«Кстати… надо бы наполнить желудок».

Ур-р-р.

— …

Кьюк.

Стоило подумать, как голодный живот откровенно выдал своё состояние.

Имуги молча уставился то на собственный живот, то на руку, которую протянула Кристина.

«Даже если эта девушка накормит меня… можно ли верить тому, что она даст?»

Прижимая к себе самоцвет, он осторожно отодвинулся назад.

Это был явный жест настороженности.