Том 19. Глава 17. Танец с клинком под луной
Каждый мазок этой картины был наполнен чувствами, воспоминаниями. Глядя на неё, Мэн Чуань словно видел все прекрасные моменты, пережитые с женой в прошлом.
Эта картина естественным образом затрагивала сердце Мэн Чуаня и оказывала значительное влияние на его душу. Душа постоянно излучала духовный свет, но даже после завершения картины оставалась на шестом уровне.
— Закончил, и я успокоился, — Мэн Чуань сидел под большим деревом и, взмахнув рукой, убрал картину, — Думаю, я смогу спокойно продолжить совершенствование.
В отличие от короля Чжэнь У, который сомневался в своем пути совершенствования, Мэн Чуань не имел никаких сомнений в своём.
— Позволю себе опьянеть, а после этого буду усердно совершенствоваться, — Мэн Чуань перевернул руку и достал кувшин вина из огненных плодов, сел под деревом и начал пить.
Вино из огненных плодов обжигало горло, словно пламя в груди, голова слегка затуманилась. Мэн Чуань намеренно не позволял своему телу прогнать опьянение, ему нравилось это лёгкое чувство.
С его физической силой даже лучшее вино с горы Первого Истока не могло по-настоящему опьянить его.
— Циюэ, — Мэн Чуань сидел под деревом, обнимая кувшин с вином, и тихо бормотал, — Раньше, когда я сталкивался с трудностями, я мог поговорить с тобой, поделиться радостью, похвастаться успехами в совершенствовании, ты была рядом, когда мне было грустно... А что дальше? Что будет в следующие тысячу лет? С кем я буду говорить?
Мэн Чуань запрокинул голову и сделал глоток.
Глоток за глотком.
Вино из огненных плодов жгло, словно огонь, опьяняло, но разум Мэн Чуаня становился всё яснее, в голове всплывали картины, прекрасные воспоминания.
— Счастливые дни, которые мы провели вместе, дни, когда мы сражались плечом к плечу, дни, когда мы вместе воспитывали детей.., — Мэн Чуань самоиронично усмехнулся, — Теперь они существуют только в воспоминаниях.
— Только воспоминания?
— Как смешно.
Мэн Чуань продолжал пить, бормоча себе под нос.
Небо постепенно темнело.
Один кувшин опустел, за ним другой.
Опьянение усиливалось.
— Говорят, если два сердца любят друг друга вечно, зачем им быть вместе каждое утро и каждый вечер! — прошептал Мэн Чуань, — Но я хочу быть с тобой каждое утро и каждый вечер!
— Я снова несу чушь, это уже невозможно.
— Невозможно!
Мэн Чуань отбросил пустой кувшин и вытащил меч из ножен.
Неистово размахивал клинком, выплёскивая в каждом движении техники меча свою печаль, горечь и нежелание смириться.
В жизни не всё идёт так, как хочется.
Некоторые люди опускают руки, некоторые тонут в отчаянии, а сильные принимают это и пытаются изменить будущее.
Но иногда даже самым сильным нужно дать выход своим эмоциям.
...
Серп луны висел высоко в небе, холодный лунный свет заливал тренировочную площадку усадьбы семьи Мэн на Зеркальном озере.
Одинокая фигура неистово практиковала технику меча на площадке.
— Странники, летающие по всему свету, сколько раз их крылья пережили холод и жару, — Мэн Чуань практиковал технику меча, декламируя стихи, его голос разносился в ночной тишине.
Когда-то он и Циюэ были как странствующие птицы, вместе путешествовали по миру, неважно, сколько времени это занимало.
— Радость встреч, горечь расставаний, среди них есть и безумные влюблённые.
Слишком много воспоминаний.
Счастливые дни, боль расставания.
Безумные влюблённые?
— Ты должен сказать: сквозь бескрайние облака, над тысячами заснеженных гор, куда летит одинокая тень? — продолжал декламировать Мэн Чуань, но движения его техники меча становились всё более печальными и прекрасными, словно одинокий гусь летел над заснеженными горами.
— Куда летит одинокая тень!
Когда он нанёс этот удар.
Вспышка.
Мэн Чуаню показалось, что ночное небо прекрасно, как картина. Лунный свет лился вниз, и можно было увидеть, как лучи света пронизывают пустоту, заливая всё вокруг.
Всё замедлилось.
Лунный свет стал двигаться медленнее, ветер словно остановился, всё замедлилось. Эта медленность была близка к остановке, делая всё сущее похожим на картину. Только лучи лунного света продолжали падать относительно быстро, но Мэн Чуань мог ясно видеть каждый луч, что делало картину ещё более прекрасной.
Более того, после нанесения удара клинок исчез из поля зрения, он оказался в щели пространства-времени, как в тот раз, когда прародительница Го Кэ создала Меч Чувств, её сильнейший приём был невидим, враг не замечал его, пока не получал удар.
Этот удар Мэн Чуаня не достиг предела Неба и Земли, это был всего лишь первый настоящий успешный удар Бесконечного Клинка, этой предельной техники.
Этот удар.
Существовал в щели пространства-времени, его было трудно найти, трудно блокировать, убитые им даже не видели клинка.
Этот удар изменял время.
Время замедлялось почти до полной остановки, и враг уже был поражён.
Только такой удар мог позволить на стадии завершения предела Небесного Источника сражаться с Императором.
— Так вот что такое настоящий Бесконечный Клинок, — прошептал Мэн Чуань.
Сильные чувства к жене, тоска и нежелание расставаться позволили Мэн Чуаню нанести этот удар.
Только эти бесконечные чувства могли породить такой удар.
Свет, Фаза Инь-Ян, Фаза Разделения Волн пути молний в таком состоянии души Мэн Чуаня породили этот печальный и красивый удар, способный разрушить оковы законов неба и земли.
Согласно легендам...
Когда чистая скорость нарушает законы неба и земли, она тоже может изменить время.
...
Мэн Чуань продолжал практиковать технику меча под луной, вся его тоска и нежелание расставаться с женой были вложены в каждое движение.
Когда он выплеснул все свои эмоции, Мэн Чуань остановился, лёг под дерево... и заснул.
...
Гора Первого Истока, Павильон Небесных Пещер.
— Мэн Чуань, судя по докладам, сначала отправился на перевал Фэнсюэ, затем в город Цзян и другие места, вернулся на гору Первого Истока, а теперь отправился в Дуннин, — нахмурился Ли Гуань, — Все места, которые он посетил, насколько нам известно, это места, где он жил с Лю Циюэ. Они были друзьями детства, прожили вместе сто лет, их чувства очень глубоки. Я беспокоюсь, не повлияет ли это на совершенствование Мэн Чуаня.
— Эмоциональный удар, конечно, оказывает влияние, но не настолько, чтобы прервать путь совершенствования, — сказал призрак Ло Тан, — За всю историю горы Первого Истока у некоторых божественных демонов умирали близкие, и хотя божественные демоны какое-то время испытывали влияние этого, обычно они восстанавливались. Король Чжэнь У — это особый случай, он сомневался в своем пути. Лю Циюэ спит... У Мэн Чуаня нет причин сомневаться в своём пути.
— Дайте ему время, — сказал призрак Цинь У, — Ему нужно адаптироваться, думаю, через несколько месяцев всё будет хорошо.
— Да, — серьёзно кивнул Ли Гуань, — Защита пограничных городов — это огромная ответственность, сейчас у нас шесть очень крупных пограничных городов. Во всём мире всего девять почтенных Творцов, гора Первого Истока тоже нуждается в защите почтенного. Если появится ещё два-три очень крупных пограничных города... их будет очень трудно защищать. А у меня осталось всего несколько десятков лет до конца жизни, поэтому Мэн Чуаню нужно как можно скорее вырасти и взять на себя эту ответственность.
— Все люди бывают слабыми, — сказал Цинь У, — Я верю в своего ученика, он быстро оправится.
— Да, — Ли Гуань и Ло Тан слегка кивнули.
...
Почтенные горы Первого Истока беспокоились о Мэн Чуане, но не смели беспокоить его.
Дуннин, тренировочная площадка усадьбы семьи Мэн на Зеркальном озере, Мэн Чуань всё ещё лежал под деревом, спал.
Утро, восход солнца.
Солнечные лучи упали на него, Мэн Чуань медленно открыл глаза, посмотрел на багровое солнце: — Рассвет?