Том 19. Глава 15. Тысячелетие спустя
Город Цзян, усадьба семьи Мэн, внутренний двор, павильон в центре озера.
— Хорошо рисуешь, — сказала Лю Циюэ, наблюдая за мужем.
Мэн Чуань сидел за столом для рисования и рисовал. Он повернулся, с улыбкой посмотрел на жену и продолжил рисовать.
Лю Циюэ внимательно рассматривала картину. На ней были изображены белые волосы Мэн Чуаня и белые волосы Лю Циюэ. Они сидели, прижавшись друг к другу, и смотрели на расколотые небо и землю, на фиолетовую молнию, разрывающую мрак, на рождение мира… Независимо от того, рождался ли мир или разрушался, казалось, что эти двое всегда будут вместе.
— Готово, — Мэн Чуань отложил кисть и отошёл в сторону.
Лю Циюэ подошла к столу и стала внимательно рассматривать картину. Изображённые на ней расколотые небо и земля, фиолетовая молния, разрывающая мрак, рождение мира были полны величия. Даже без преднамеренного акцента, такая грандиозная сцена вызывала трепет. Но центром картины всё равно оставались двое — мужчина с белыми волосами и женщина с белыми волосами.
Они сидели, прижавшись друг к другу, словно намереваясь быть вместе вечно. Атмосфера вечности чувствовалась очень отчётливо.
— Хорошо, очень хорошо, — в глазах Лю Циюэ заблестели слёзы.
Мэн Чуань обнял жену и посмотрел на картину.
— Чуань, с тех пор как мы поженились, ты каждый год рисуешь для меня картину. А до свадьбы ты нарисовал три, — тихо сказала Лю Циюэ. — Всего семьдесят две картины. Раньше, когда у меня было свободное время, я часто смотрела на них, и мне становилось радостно.
Мэн Чуань крепче обнял жену.
— После того, как я засну, пройдёт Мгновенное Тысячелетие, — Лю Циюэ посмотрела на мужа. — Для меня это будет всего лишь мгновение ока, и я не буду чувствовать боли и мучений. А тебе, Чуань, придётся терпеть мучения времени в одиночестве.
— Время пролетит быстро, — улыбнулся Мэн Чуань.
— Эти семьдесят две картины пока останутся у тебя. Когда я проснусь, ты отдашь их мне, — Лю Циюэ с улыбкой посмотрела на мужа. — Когда будешь скучать по мне, можешь посмотреть на них.
— Хорошо, — кивнул Мэн Чуань с улыбкой.
Последние несколько дней они провели, прощаясь с Мэн Дацзяном и его женой, Лю Ебаем и другими жителями города Цзян.
Ведь Мэн Дацзян, Лю Ебай и остальные не могли попасть в Зал Тысячелетия — запретную зону на горе Первого Истока.
Гора Первого Истока, одно из владений Высшего Творца.
Всюду клубился белый туман, царила холодная тишина. Вдали виднелся дворец.
Мэн Чуань, Лю Циюэ, Ли Гуань, иллюзия Цинь У, иллюзия Ло Тан, Мэн Ань и Мэн Ю пришли сюда вместе.
На площади перед безлюдным и тихим дворцом, скрестив ноги, сидели две фигуры: мужчина в чёрном одеянии и рыжеволосая женщина в чёрном одеянии — двое Хранителей Пути горы Первого Истока. Сейчас, когда давление уменьшилось, они могли ненадолго отдохнуть.
— Хм? — двое Хранителей Пути что-то почувствовали и одновременно открыли глаза. Увидев Ли Гуаня, Мэн Чуаня и остальных, они, естественно, не стали им препятствовать.
Мэн Чуань и остальные продолжили путь.
Бух!
Мэн Чуань, Ли Гуань, иллюзия Цинь У и иллюзия Ло Тан одновременно протянули руки к воротам дворца. Ворота с грохотом распахнулись, и оттуда хлынул поток ледяного воздуха. Внутри дворца можно было увидеть множество фигур, лежащих в тёмно-синих ледяных глыбах.
— Вы двое подождите здесь, — сказал Мэн Чуань.
— Да, отец, — ответили Мэн Ань и Мэн Ю.
Самая слабая из них, Мэн Ю, была князем божественного демона и дочерью Лю Циюэ, поэтому она могла попасть в это запретное место.
— Мэн Чуань, мы не пойдём, — сказала иллюзия Цинь У.
— Хорошо, — кивнул Мэн Чуань и вместе с женой Лю Циюэ вошёл в Зал Тысячелетия.
В Зале Тысячелетия сейчас спало семнадцать фигур. Давление уменьшилось, и многие древние короли божественного демона снова погрузились в сон.
Фух.
Мэн Чуань подошёл к одному из мест и взмахнул рукой. Приготовленная нефритовая кровать появилась рядом.
Лю Циюэ слегка улыбнулась, села на кровать и медленно легла.
— Мама, — Мэн Ань и Мэн Ю стояли у входа во дворец и с грустью смотрели на мать.
Этот сон мог длиться тысячелетие. Если Мэн Ю не станет королём божественного демона, то это, возможно, будет их последняя встреча.
Лежа на кровати, Лю Циюэ посмотрела на детей, стоящих у входа, а затем на мужа.
— Чуань, — сказала Лю Циюэ.
Мэн Чуань посмотрел на жену.
— Самое большое счастье в моей жизни, — Лю Циюэ с улыбкой посмотрела на Мэн Чуаня, — это быть твоей женой.
— Возможность жениться на тебе — тоже счастье для меня, Мэн Чуаня, — в глазах Мэн Чуаня появились слёзы.
— Когда я в следующий раз открою глаза, я обязательно должна увидеть тебя.
— Обязательно.
Мэн Чуань направил свою подлинную истинную энергию и магическую силу в тайную руну на полу Зала Тысячелетия. Тайная руна Мгновенное Тысячелетие была выгравирована в Зале Тысячелетия давно, её нужно было только активировать.
Вжух.
Когда магическая сила активировала руну, плотный холодный воздух собрался вокруг Лю Циюэ, и на её теле начал формироваться тёмно-синий лёд. Всего за несколько вдохов она оказалась заключена в огромную тёмно-синюю ледяную глыбу.
Лю Циюэ была полностью заморожена, и её жизненная сила остановилась в тот момент, когда её тело покрылось льдом.
Мэн Чуань смотрел на неё, и его сердце сжималось от боли.
Ли Гуань, Цинь У и Ло Тан, стоявшие у входа во дворец, не торопили его, а молча ждали.
Через некоторое время Мэн Чуань наконец развернулся и молча вышел из Зала Тысячелетия.
Бух.
Ворота Зала Тысячелетия начали закрываться.
Мэн Чуань обернулся и посмотрел на свою жену, спящую среди множества королей божественного демона. Наконец, ворота полностью закрылись.
Все вышли из владений Высшего Творца и подошли к Павильону Небесных Пещер.
— Отец, — сказал Мэн Ань. — Пойдём с нами в город Цзян. Я, сестра, дедушка и бабушка — мы все там.
— Отец, ты мог бы позаниматься с Юанем. В конце года ему предстоит сдавать вступительный экзамен в гору Первого Истока. Он говорит, что дедушка учит лучше всех.
— Возвращайтесь в область Цзян. У меня ещё есть дела, — Мэн Чуань посмотрел на детей и слегка кивнул.
Вжух.
Он превратился в поток света, исчезнув в небе.
Мэн Ань и Мэн Ю переглянулись. Они ничего не могли поделать.
Мэн Чуань вернулся в дом, где он жил с женой на перевале Фэнсюэ.
Они жили здесь последние несколько десятков лет — дольше, чем где-либо ещё.
Вжух.
Вернувшись в эту обычную усадьбу, Мэн Чуань сел в беседке.
Он чувствовал пустоту в сердце — такого состояния у него не было уже много лет.
Незаметно наступила ночь.
Мэн Чуань вернулся в знакомую комнату и лёг на кровать. Он посмотрел на место рядом с собой — в этот раз он спал один.
— Пора спать, — он закрыл глаза и постепенно погрузился в полудрёму.
Когда он снова открыл глаза, за окном уже светало.
Проснувшись, Мэн Чуань почувствовал себя немного бодрее. Он встал, вышел в гостиную и подошёл к обеденному столу.
Мэн Чуань вздрогнул и замер, уставившись на стол.
Раньше его жена Лю Циюэ любила варить кашу и печь лепёшки. Он тоже любил плотно позавтракать.
Каждый день, когда он был дома, они завтракали вместе.
А сейчас в столовой царила тишина. Мэн Чуань сидел за столом один. Не было ни каши, ни лепёшек, ни знакомого запаха.
— Циюэ… — прошептал Мэн Чуань.
Они познакомились ещё детьми.
Вместе росли, как брат с сестрой.
Вместе культивировали на горе Первого Истока.
Вместе сражались на перевале Бэйхэ.
Вместе уничтожали демоническую расу и спасали людей, живя отшельниками в городе Гушань.
Вместе растили детей в городе Цзян.
Она защищала город, а он путешествовал по миру, преследуя королей демонов…
За все эти годы они дольше всего были в разлуке, когда он сражался в мире разлома — десять с лишним лет. В остальное время они почти всегда были вместе.
— Мы договорились, что пройдём этот путь вместе, будем сражаться плечом к плечу, бороться за жизнь и смерть, уничтожать демоническую расу, — пробормотал Мэн Чуань. — А теперь ты хочешь, чтобы я шёл дальше один.
В этот момент острое чувство одиночества нахлынуло на него, полностью поглотив Мэн Чуаня.
Впереди его ждало долгое тысячелетие, которое ему предстояло провести в одиночестве.