Глава 535.2. Утверждение своего авторитета
Аристократ мог получить наказание, но за него его отбывал какой-нибудь раб или слуга.
Если законы работают только выборочно, то как заставить солдат ценить военную службу?
Двэйн смягчил законы для армии, но зато ввел обязательное их исполнение на всех уровнях ее состава!
В итоге первым, кто "попал под раздачу", был ни кто иной, как родной младший брат Двэйна!
Когда Двэйн объявил свои "правила" для военного училища, они пока еще оставались всего лишь "правилами".
Габриэль жил одной палатке с двумя офицерами, которые потихоньку выпивали, и Двэйну удалось поймать их "на горячем".
Габриэль был ответственным за эту палатку, и мага очень порадовал тот факт, что его брат ни разу не притронулся к алкоголю… Однако его ошибка состояла в том, что они не доложил вышестоящим, и это вызвало у Двэйна недовольство!
Габриэль был выходцем из традиционной аристократической семьи, прославившейся своими боевыми заслугами, а потому взгляд его на мир был достаточно консервативен - не следует настраивать против себя своих коллег, что было в принципе достаточно распространено в армии. Он думал, что военные законы распространяются только на рядовых солдат, а высшее руководство судят по другим.
В итоге двое офицеров, употреблявших алкоголь, получили наказание в двадцать ударов плетью, а Габриэлю за сокрытие преступления Двэйн собственноручно нанес десять ударов.
Дул морозный вечерний ветер.
С Габриэля сорвали верхнюю одежду. На спине его остались кровавые следы плети. Двэйн наказал его на глазах у всех, и в то время, пока маг изо всех сил лупил его плетью, он не проронил ни слова, крепко стиснув зубы, стараясь даже не вздыхать. Он проявил истинную стойкость духа.
Более сотни военнослужащих смотрели на мрачное лицо Двэйна и в душе невольно вздыхали. Этот Герцог Тюльпан относится ко всему слишком серьезно… Многие посчитали этот его поступок желанием показать свой авторитет, но подставлять "под нож" своего брата… В глазах многих это был явный перебор.
- Правила есть правила, - бросив плеть, Двэйн строгим взглядом оглядел собравшихся курсантов, которые, поймав на себе взор директора, тут же вздрагивали и становились в стойку.
- Правила, - спокойно продолжал Двэйн, - должны выполняться всеми! Мне неважно, кто вы, дети графов или баронов, или же внуки чиновников! Каждый из вас должен уважать воинский устав! Каждый! Даже я! Если я совершу преступление, то точно также получу по заслугам!
Затем маг на своей спине отнес Габриэля в его комнату и собственноручно намазал его спину заживляющей мазью.
Мальчик по-прежнему молчал.
Закончив обрабатывать его раны, Двэйн слегка вздохнул.
- Ты ненавидишь меня, Габриэль?
Тот молча покачал головой. Ему с трудом удалось повернуться на бок и посмотреть на Двэйна. Лицо его по-прежнему выглядело сосредоточенным.
- Я говорил. Ты мой брат, и я знаю, что все, что ты делаешь, имеет смысл! Раз ты считаешь, что твой поступок правильный, то я тоже буду верить, что он такой.
Двэйн хотел сказать ему пару успокаивающих раз, но Габриэль неожиданно добавил:
- Не надо ничего говорить, брат! Я понимаю. Я верю тебе. Если бы сегодня ты отрезал мои ноги, то я бы все равно продолжал верить тебе!
- Я очень надеюсь, что ты станешь великолепным воином! На вовсе не косным лоуланьским воякой, - вздохнул Двэйн.
- Я непременно стану, - кивнул Габриэль, с силой сжав зубы.
Двэйн обработал раны не только Габриэля, но и двух других наказанных офицеров. Маг не мог не воспользоваться такой прекрасной возможностью завоевать сердца людей.
Да он и не стал делать этим людям строгий выговор, а лишь сказал:
- Проступок, который вы совершили, вы полностью искупили, вытерпев это наказание. Теперь вы больше не нарушители, а просто мои курсанты.
Из ста восьми учеников некоторые не поняли, что произошло, некоторые покорно смирились, а в душе у некоторых кипело недовольство.
Двэйн не обращал на это внимание. Ведь он сам придал силу этим законам, а потому лишь требовал уважать их, только и всего.
"С течением времени они привыкнут, - думал Двэйн. - А это все, что мне нужно".
Он вовсе не считал себя святым. Он также не хотел, чтобы солдаты были преданны только ему, не взирая на приказы государя… Он не был наивным, он лишь хотел, чтобы хотя бы большая часть людей понимала смысл его действий, и этого ему было вполне достаточно. Если кто-то противился, то Двэйн не принимал это на свой личный счет.
"Мне неважно, понимаете вы или нет. Главное, чтобы вы следовали этому!"
Кроме того, в новых законах Двэйна было одно любопытное место: во время трапезы сначала ели рядовые солдаты, их было около сотни, а потому уже принимались за еду командиры отрядов и ответственные за палатки.
И уже только после них ели директор (то есть Двэйн) и несколько учителей и наставников!
- Командиры не имеют право притрагиваться к пище, пока голодны их солдаты! Пока голодны командиры, главнокомандующий не садится за накрытый стол!
Поначалу все думали, что Двэйн лишь хотел произвести впечатление, но через месяц все молча подчинялись его нововведениям.
Некоторые, безусловно, всей душой ненавидели Двэйна, но и они вынуждены были признать, что Герцог Тюльпан всегда упорно идет к своей цели! Он был строг не только к другим, но и к себе тоже.
Было еще кое что. Двэйн не особо выделял тех, кто превосходно владел боевыми искусствами. Он искренне считал, что на войне гораздо более важна тактика, а боевые навыки запросто можно наработать. Потому что настоящий полководец всегда руководит солдатами с задних рядов. Каждый рядовой в его руках выходит на поле и бросается в бой в самый подходящий для этого момент и в самом подходящем для этого месте.
Те, кто всегда стремятся быть на передовой и с мячом в руках сломя голову бежать на врага, никогда не станут настоящими командирами!
Это были ударники, но никак не тактики!
Конечно, точка зрения Двэйна не заключалась в том, чтобы принажать солдат, обладавших выдающейся боевой мощью. В конце концов, он прекрасно понимал, что в эпоху огнестрельного оружия функции офицера сводятся в основном к осуществлению руководства процессом, однако когда в дело идет холодное оружие, офицер должен храбро бросаться в бой и не должен пренебрегать боевым азартом и мощью своих солдат.
Поэтому, тщательно все обдумав, Двэйн задумал превратить Звездную Доу Ци в базовое искусство ведения боя, а для этого выбрал несколько движений, которые простой солдат в состоянии повторить, и обучил ими весь командный состав!
Разумеется, Двэйн не стал объяснять им всех нюансов данной техники, ведь, даже если бы он рассказал, все равно мало кто их офицеров смог бы все повторить. В этом Двэйн был настоящий талант. Прежде, когда Гендальф в Белом и Хуссейн обучали его всем тонкостям Звездной Доу Ци, их поражала скорость, с которой Двэйн усваивал новые движения. Среди них было много особенных действий, которые рядовой солдат был не в состоянии повторить.
По меньшей мере, обучив их простым приемам, Двэйн смог добиться, что они стали более выносливыми, и это уже был весьма неплохой результат.