Глава 116.4. Кто ответственен за поджог кандидатов?
Согласно древним правилам, гражданский экзамен должен проводиться не в Гун Юане, а прямо в Министерстве церемоний. Этот экзамен должен был значительно отличаться от предыдущих, а всё из-за недавнего пожара, из-за которого погибло множество экзаменующихся. Появилось значительное количество "пустых" мест, поэтому Юнь Сюань Чжи, глава министерства церемоний Шэнь и несколько других экзаменаторов решили пожалеть участников экзамена. Они послали Императору петицию с просьбой заменить погибших теми, кто занял более низкие места в первом экзамене. Это предложение прошло через Вдовствующую Императрицу, а после получило одобрение Императора Юй Цяня.
* * *
Все участники расселись по своим местам, разложили вещи и начали ожидать, когда экзаменаторы выдадут вопросы. Хань Чэ подошёл к своему месту и обнаружил, что напротив него находится Юнь И Цзе!
Получив вопросы, Юнь И Цзе и Хань Чэ полностью сконцентрировались. Открыв чернильницу, Хань Чэ макнул перо и был готов начать отвечать, когда, неожиданно, услышал бормотание Юнь И Цзе, которое привлекло внимание Шэнь дажэня.
– Как ты смеешь говорить во время экзамена?!
Как только Шэнь дажэнь понял, что бормотал племянник Юнь Сюань Чжи, его брови нахмурились, и он отчитал его. Однако Юнь И Цзе совсем не испугался, наоборот, он указал пальцем на Хань Чэ.
– Глава, мне показалось, что я заметил что-то странное в чернильнице лучшего участника прошлого экзамена Хань Чэ.
В Западном Чу особенно строго относились к жульничеству на экзамене, как-только о подобном узнавали, следовало суровое наказание. Что-то незначительное влекло за собой пожизненный запрет на участие в экзаменах или изгнание на границу, а максимальное наказание – смерть через обезглавливание, при этом могли пострадать даже члены семьи! И только что Юнь И Цзе открыто указал пальцем на Хань Чэ, если Шэнь дажэнь был просто удивлён, то сам Хань Чэ находился в ужасе.
– Хоть между мной и уважаемым молодым господином Юнем и были недопонимания, но, неожиданно, у молодого господина Юня настолько порочный разум… Зайти настолько далеко и ложно обвинить меня? – придя в себя, незамедлительно возразил Хань Чэ.
– Дажэнь, я по чистой случайности прошёлся взглядом по Хань Чэ и просто высказал свои подозрения. Я ни в коем случае не хочу лжесвидетельствовать против Хань Чэ, но Императорский экзамен – мечта каждого, если кто-то попытался смухлевать, и его раскрыли, то этот человек обязан понести суровое наказание за свой наглый поступок. Кроме того, если Хань Чэ не виноват, какой смысл сопротивляться?
Юнь И Цзе чётко и без запинки разъяснил свою позицию. Даже если у Хань Чэ ничего не найдут, ему это не нанесёт ему какой-либо вред. Плюс, любой из экзаменаторов, получив подобную информацию, обязан осмотреть вещи подозреваемого.
Брови Шэнь дажэня нахмурились, он приказал наблюдателям следить за порядком, а сам же направился к Хань Чэ.
– Прошу временно отложить кисточку. Как только осмотр закончится, и если ничего не обнаружат, Вы сможете продолжить экзамен.
Хань Чэ посмотрел на Юнь И Цзе, заметив его наглую улыбку, он понял, что тот пытается украсть у него драгоценное время! Хань Чэ покорно встал подле Шэнь дажэня и начал ждать, пока имперские стражи проведут обыск.
Осмотр проводился просто невероятный: стражи даже приподняли каждое пирожное, чтобы убедиться, что под ними нет никаких записей. Что до чернильницы, в целом, несколько человек осмотрели её около десяти раз! Даже Хань Чэ, который бесстрашно разрешил провести осмотр, начал нервничать.
Лишь целый шичэнь спустя имперские стражи осмотрели абсолютно каждую вещь и доложили Шэнь дажэню, что ничего подозрительного не найдено. Как только Шэнь дажэнь узнал, что участник экзамена, ранее занявший первое место, не мухлевал, его брови расслабились. Показав знаком Хань Чэ сесть, он увёл стражей.
Хань Чэ облегчённо вздохнул. Если бы перед выходом из Чэнь Ван фу он тщательно не проверил все свои вещи, то его бы уже отстранили от экзамена. Ему даже стало интересно, тот, кто ранее подкинул ему ту бумажку, находился в сговоре с Юнь И Цзе? Иначе, почему Юнь И Цзе поднял этот вопрос?
Прищурившись и сжав кисточку, Хань Чэ посмотрел на чернила. Однако никто не мог знать, о чём он сейчас думает.
* * *
В это время дворец переполняла радость, среди сгустившихся мрачных туч появился лучик надежды.
– Ты говоришь, что через пять дней сможешь сделать противоядие?!
Императрица всё время проводила с мужем, оказываемое на неё давление было слишком велико, как только она услышала обнадёживающие слова лекаря, то её мгновенно захлестнули эмоции. Но вот Вдовствующая Императрица выглядела более спокойно, её леденящий душу взгляд была направлен прямиком на Императорского лекаря.
– При изготовлении лекарства нельзя допустить ошибок, Император сильно ослаб. В случае провала, даже смерти всей твоей семьи будет недостаточно, чтобы загладить вину.
Императорский лекарь сначала надеялся, что новость о противоядии обрадует Вдовствующую Императрицу, и она наградит его, но вместо ожидаемого счастья его спина взмокла от холодного пота.
– Вэй Чэнь будет невероятно осторожен, Вдовствующая Императрица и Императрица могут не переживать!
Как только Вдовствующая Императрица поняла, что её слова правильно истолковали, она позволила себе немного расслабиться, а её голос стал более мягким:
– Ты обязан сделать его хорошо. Ради пущей осторожности ты временно останешься во дворце, но сначала евнух Цюй съездит с тобой в аптеку, чтобы ты мог забрать всё, что нужно для изготовления противоядия.
Как только лекарь покинул зал, Императрица полным волнения голосом спросила:
– Му Хоу, Его Величество страдает, почему Вы приказали лекарю не спешить? Последние дни Его Величество едва ли съел тарелку супа, боюсь…
Из глаз Императрицы потекли слёзы.
Вдовствующая Императрица спокойно посмотрела на Императрицу.
– Если он ошибётся, боюсь, в результате это будет стоить Его Величеству жизни! Уж лучше лекарь потратит немного больше времени, но точно добьётся нужного результата. Ты Императрица Западного Чу, как ты можешь так легко терять самообладание и плакать? Если бы Его Величество сейчас проснулся, думаю, он бы не хотел увидеть твою слабость.
Императрица внутри содрогнулась и поспешила поклониться.
– Му Хоу, благодарю за напоминание, я запомню Ваши слова!
Вдовствующая Императрица кивнула, подошла ближе и погладила Императрицу по руке.
– Будет лучше, если ты вернёшься и приведёшь себя в порядок. Учитывая твой нынешний вид, если кто-то посторонний тебя увидит, разве не появятся лишние поводы для слухов? Я присмотрю за Его Величество, ты же, перед тем как вернуться, обязана отдохнуть.
Императрица понимала, учитывая её текущий внешний вид, Императорские наложницы могут воспользоваться ситуацией и испортить ей репутацию! Поклонившись, она и её слуги покинули зал.
* * *
Погода становилась всё холоднее, летнюю одежду убрали в шкафы, сменив на более тёплую. Каждое утро и вечер на улице становилось особенно холодно, из-за чего Юнь Цянь Мэн всё больше и больше одолевала тоска по дому. С момента её пробуждения она прожила в этом времени уже три сезона: весну, лето и осень. Сейчас, когда она поняла, через что ей пришлось пройти, то не могла не удивиться самой себе.
Взяв в руки недавно доставленное письмо от Чу Фэй Яна, Юнь Цянь Мэн рассматривала знакомый почерк. Он ничего не писал касательно оспы, лишь о том, что в дороге всё хорошо. Юнь Цянь Мэн посмотрела на дату в нижнем углу и поняла, это письмо отправили на тридцать первый день десятого месяца, через три дня после прошлого.
Юнь Цянь Мэн не смогла сдержаться и задумалась, взял ли Чу Фэй Ян достаточно тёплой одежды? Чума всё ещё бушует в городе Ло, всё ли будет с ним хорошо? Не зная, как выразить свои эмоции, Юнь Цянь Мэн замерла с кисточкой в руке и просто смотрела на то, как чернила, капля за каплей, падали за прекрасную белую бумагу. Внезапно, Юнь Цянь Мэн резко встала, подошла к окну и начала шёпотом отдавать приказы ждущему снаружи Си Линю.