Глава 4240. Встреча Трёх Святых

Золотой свет Древнего Артефакта померк, уступив место серому рассвету Долины Разорванных Небес. Меч в руках Цзянь Чена, только что сиявший, как солнце, теперь выглядел как древний клинок, покрытый патиной времени. Его вес был обманчив – он казался лёгким, почти невесомым, но каждый миллиметр его лезвия давил на реальность, заставляя само пространство слегка вибрировать.

Цзянь Чен медленно опустил меч. В его сознании всё ещё звучали голоса – эхо тех видений, что показал ему Хранитель. Тысячи вариантов будущего, расходящихся, как трещины на льду. В одних он видел себя повелителем Небесного Царства Дуаньцзин. В других – мёртвым в грязи и крови. В третьих – стоящим у края пропасти, держащим за руку тех, кто был ему дорог. Все они были возможны. И все зависели от его следующего шага.

Он повернулся к Высшему Бессмертному Восьми Громов. Тот стоял неподвижно, его глаза были прикованы к клинку. В них читалась не жадность, а странное спокойствие – словно он уже знал, что произойдёт. Но за этим спокойствием скрывалось нечто большее. Осознание того, что он, глава Альянса Цзинтянь, один из Трёх Святых, сейчас получит из рук Цзянь Чена то, за что сражался всю свою жизнь.

Сюань Ву стоял рядом, его рука лежала на рукояти меча. Он был членом Альянса Цзинтянь, одним из его сильнейших воинов. И он понимал, что этот момент изменит всё не только для Альянса, но и для всего Небесного Царства Дуаньцзин. Он молчал, но его взгляд говорил о том, что он готов поддержать любое решение своего лидера.

— Возьми, — тихо сказал Цзянь Чен и протянул меч рукоятью вперёд. Его голос был почти беззвучным – только двое стоящих рядом могли его слышать. — Я не могу оставаться здесь. Моё присутствие привлечёт слишком много внимания. Слишком много врагов, которые не должны знать, что я здесь. Ты будешь действовать от своего имени. Я буду наблюдать.

Высший Бессмертный Восьми Громов замер. На его лице промелькнуло понимание. Цзянь Чен был прав – его истинная личность, то, что его ищет Небесный Император и сила уровня небесных Врат, а кроме них другие Высшие Бессмертные, кто жаждет получить его сокровища – всё это могло стать причиной новых проблем. Если Святая Мэнцю и Мастер Венду узнают, что за этим стоит не просто глава Альянса Цзинтянь, но и тот, кто убил стольких Высших Бессмертных, переговоры могут сорваться.

— Ты уверен? — спросил Высший Бессмертный Восьми Громов, и его голос был низким, почти шёпотом. — Ты прошёл испытание. Ты заслужил право владеть этим Древним Артефактом.

— Я заслужил право выбирать, как поступить, — ответил Цзянь Чен. — И я выбираю тебя. Ты глава Альянса. Ты тот, кого все знают. Ты тот, с кем они будут говорить. Я буду рядом. Если что-то пойдёт не так – я вмешаюсь. Но только если это будет необходимо.

Он шагнул ближе и вложил рукоять в ладонь Высшего Бессмертного Восьми Громов. В тот же миг клинок дрогнул – его свет, золотой и тёплый, на мгновение стал фиолетовым, словно признавая нового владельца. Молнии пробежали по лезвию, и по телу Высшего Бессмертного Восьми Громов прокатилась волна силы, сравнимая с ударом грома.

Он сжал рукоять, и его глаза вспыхнули. Две силы – древняя и громовая, сливались воедино, создавая нечто новое. Не просто оружие. Не просто символ власти. Нечто большее. Мост между прошлым и будущим.

Сюань Ву медленно кивнул. Его пальцы сжали рукоять собственного меча – древнего клинка, покрытого рунами, которые тускло светились в полумраке. Он был мастером меча, и его клинок помнил сотни битв.

— Я буду рядом с тобой, старый Гром, — сказал он. — Мы встретим их вместе. Как представители Альянса Цзинтянь. А после ты расскажешь, кто этот незнакомец.

…

Цзянь Чен сделал шаг назад. Божественная Броня Небесного Полёта активировалась в режиме полного сокрытия. Его фигура начала таять, растворяясь в воздухе, становясь невидимой для глаз и неощутимой для духовного восприятия. Даже Высший Бессмертный Восьми Громов, стоявший в двух шагах, не чувствовал его присутствие.

— Я буду здесь, — прозвучал голос Цзянь Чена в мыслях Высшего Бессмертного Восьми Громов. — Я буду наблюдать. Действуй так, как считаешь нужным. Но помни – если что-то пойдёт не так, я вмешаюсь. Скрыто или явно – решу по обстоятельствам.

Высший Бессмертный Восьми Громов кивнул. Затем он повернулся к горизонту. Армии уже приближались. Он видел их – две волны энергии, которые двигались навстречу друг другу, оставляя за собой следы пыли и разрушений. Одна – с севера, под белыми знамёнами Альянса Цзинтянь. Другая – с юга, под чёрными стягами Альянса Бессмертных.

— Сюань Ву, — сказал Высший Бессмертный Восьми Громов, и его голос стал твёрдым, как сталь. — Армия Альянса Цзинтянь за нами. Они видят меня. Они видят, что я держу Древний Артефакт. Но они не знают, что мы будем делать. Ты готов?

Сюань Ву усмехнулся, и в его усмешке не было сомнения:

— Мой меч всегда готов, старый Гром. Я пойду с тобой.

Высший Бессмертный Восьми Громов поднял Древний Артефакт. Меч откликнулся на его волю – фиолетовые молнии переплелись с золотым светом, создавая сияние, которое было видно за сотни метров. Ударная волна прокатилась по земле, заставляя камни дрожать, а воздух звенеть, словно сотни колоколов.

Армия Альянса Бессмертных остановилась. Её командиры – Высшие Бессмертные, все они увидели этот столб света, пронзивший небо. Все почувствовали ту силу, что стояла за ним. Это была не угроза. Это было предупреждение.

Армия Альянса Цзинтянь, стоявшая с севера, замерла. Солдаты и командиры – Высшие Бессмертные видели, как их лидер держит в руках легендарный Артефакт. Видели, как свет его меча сливается с фиолетовыми молниями. И они понимали – их глава стал сильнее, чем когда-либо. Но они также видели, как он опустил меч, не нанеся удар.

— Они остановились, — тихо сказал Сюань Ву, глядя на застывшую армию Альянса Бессмертных. — Одним светом. Без единой капли крови.

— Это только начало, — ответил Высший Бессмертный Восьми Громов. — Мэнцю и Венду не из тех, кто отступает из-за света. Они придут. И мы будем говорить с ними.

В пустоте рядом с ними, скрытый Божественной Бронёй Небесного Полёта, Цзянь Чен наблюдал. Он видел, как армия Альянса Бессмертных замерла. Видел, как Высший Бессмертный Восьми Громов держит Артефакт. Видел, как Сюань Ву стоит рядом, готовый поддержать своего лидера. Он не вмешивался. Он ждал.

Они двинулись навстречу армии Альянса Бессмертных. Только двое.

Высший Бессмертный Восьми Громов шёл в центре, в его руке сиял Древний Артефакт, смешивая фиолетовый свет молний с золотым свечением древности. Слева от него – мастер меча Сюань Ву. Его клинок был обнажён, а его глаза были холодны, но в них читалась готовность.

Позади них, на почтительном расстоянии, стояла армия Альянса Цзинтянь под белыми знамёнами. Они не двигались, но их присутствие было ощутимо – молчаливая поддержка, которая говорила о том, что Альянс Цзинтянь готов к любому исходу.

Впереди – чёрные стяги Альянса Бессмертных, на которых была вышита красная лилия, символ Святой Мэнцю.

Высший Бессмертный Восьми Громов остановился ровно посередине двух войск. Его голос прогремел над полем, достигая чёрных рядов:

— Я – Высший Бессмертный Восьми Громов, глава Альянса Цзинтянь. Я пришёл не воевать.

Из чёрных рядов поднялись две фигуры.

Первая – женщина в тёмных одеждах, её лицо было скрыто за вуалью, но её аура говорила о силе, сравнимой с божеством.

— Святая Мэнцю, — тихо сказал Сюань Ву, сжимая рукоять меча. — Она пришла лично.

Вторая – высокий мужчина в серых одеждах, с длинными седыми волосами, которые развевались на ветру. Его глаза были холодны, как зимнее небо, но в них читалась глубокая усталость. На поясе у него висел древний меч, но он не касался его.

— Мастер Венду, — выдохнул Сюань Ву. — Они оба.

Они двинулись вперёд. За ними – четверо Высших Бессмертных, их союзники. Они остановились в десяти шагах от Высшего Бессмертного Восьми Громов. Взгляд Святой Мэнцю скользнул по фигурам, остановившись на клинке в его руке. Мастер Венду стоял молча, его лицо было непроницаемым.

— Ты пришёл, Балэй, — сказала Святая Мэнцю, и её голос звучал холодно. — Только с Сюань Ву? Где все твои Высшие Бессмертные?

— Они там, где должны быть, — ответил Высший Бессмертный Восьми Громов. — Они ждут моего приказа. Но я пришёл не с войной. Я пришёл с предложением.

Святая Мэнцю усмехнулась:

— Ты держишь в руках Древний Артефакт, о котором мы все мечтали. И ты говоришь о предложении? Балэй, что ты можешь предложить, кроме войны?

— Мир, — просто ответил он. — Я предлагаю тебе мир.

В пустоте, скрытый от всех глаз, Цзянь Чен наблюдал за этой сценой. Он видел, как Святая Мэнцю замерла, услышав эти слова. Видел, как её пальцы сжались в кулаки. Видел, как Сюань Ву стоял неподвижно, готовый в любой момент использовать свой меч. Он видел лицо Мастера Венду – и в нём не было ни насмешки, ни гнева. Только горечь. Он не вмешивался. Он ждал.

— Ты смеёшься надо мной? — Сказала Святая Мэнцю, и в её голосе послышалась сталь. — Ты получаешь абсолютную силу и предлагаешь мне мир? Ты думаешь, я поверю?

— Я не прошу тебя верить, — ответил Высший Бессмертный Восьми Громов. — Я прошу тебя посмотреть.

Он поднял Древний Артефакт и коснулся его лезвия. Свет вокруг них начал меняться. В воздухе возникли образы – видения, которые Хранитель показал ему в испытании. Войны, сотни лет кровопролития. Миллионы мёртвых. Пустые земли. Разрушенные храмы. И в конце – нет победителя, а просто разруха, горы трупов и реки крови.

Сюань Ву сжал меч так, что костяшки его пальцев побелели. Он видел эти видения впервые, и они затронули его глубже, чем он ожидал. Он был воином и сражался за Альянс Цзинтянь, он видел смерть и разрушения. Но он никогда не видел их итог таким – пустым, бессмысленным, без единой искры надежды.

Мастер Венду смотрел на видения молча. Его лицо не изменилось, но в его глазах мелькнула тень – тень того, что он видел слишком много раз наяву. Он знал эту пустоту. Он видел её в глазах своих павших учеников. Он чувствовал её в каждом разрушенном городе, который оставлял после себя.

— Видишь? — Спросил Высший Бессмертный Восьми Громов. — Это наше будущее. Если мы продолжим воевать, не останется ничего. Мы получим власть над пеплом.

Святая Мэнцю молчала. Её лицо было скрыто вуалью, но Высший Бессмертный Восьми Громов чувствовал, что видения затронули её.

Мастер Венду шагнул вперёд. Его голос был тихим, но в нём слышалась сталь, закалённая тысячами лет боёв:

— Ты прав, Балэй. Я видел эту пустоту. Я видел её слишком много раз.

Он повернулся к Святой Мэнцю. В его взгляде читалась горечь человека, который сражался всю свою жизнь и понял, что победа не принесёт ничего, кроме пепла.

— Мэнцю, — сказал он, и его голос был тихим, но твёрдым. — Он прав. Мы проиграли. Не битву, а войну. Мы проиграли. У него Древний Артефакт. Он может уничтожить нас всех, если захочет. Но он предлагает нам мир. Я принимаю это предложение.

Святая Мэнцю резко повернулась к нему:

— Венду! Ты сдаёшься?

— Я принимаю реальность, — ответил он, и в его голосе не было капитуляции – только принятие. — Мы сражались тысячу лет. Мы потеряли миллионы людей. И за что? За право владеть пеплом? Я не хочу больше хоронить своих учеников. Я не хочу больше видеть пустые глаза тех, кто выжил. Балэй предлагает нам мир. Я принимаю его.

Он повернулся к Высшему Бессмертному Восьми Громов и встретил его взгляд. В глазах Мастера Венду не было ненависти. Только усталость и горечь. Горечь проигравшего, который понял, что победа не стоила того.

— Я согласен на перемирие, Балэй, — сказал он. — Но запомни мои слова. Если ты нарушишь своё слово – я не буду смиренно ждать своей смерти. Я приду сам. И я умру, но заберу тебя с собой.

— Я не нарушу, — ответил Высший Бессмертный Восьми Громов. — Я дал слово. И я сдержу его.

Святая Мэнцю долго смотрела на Мастера Венду. Затем перевела взгляд на Высшего Бессмертного Восьми Громов и на Древний Артефакт в его руке. Она понимала, что Венду прав. С этим оружием у них не было шансов. Она могла сражаться и умереть. Или принять мир и сохранить жизни своих людей.

Она шагнула вперёд и сняла вуаль. Её лицо было молодым, красивым, но покрытым шрамами и печатью боли. В её глазах стояли слёзы, но она не позволила им пролиться.

— Я видела то, что ты показал, — сказала она, и её голос дрогнул. — Я видела своих людей мёртвыми. Я видела пустоту. Я видела то же, что и Венду. И возможно, в этом есть правда. Я согласна на перемирие. Но не ради тебя. Ради тех, кто уже потерял слишком многое.

Она повернулась к Высший Бессмертный Восьми Громов:

— Если ты нарушишь слово, Балэй – я найду способ убить тебя. Даже если для этого мне придётся пройти сквозь твой Артефакт. Я не прощу предательства.

— Я не прошу прощения, — ответил Высший Бессмертный Восьми Громов. — Я прошу доверия. И я докажу его делом.

Высший Бессмертный Восьми Громов полоснул лезвием Артефакта по своей ладони. Его кровь – фиолетовая, с искрами молний, капнула на клинок и стала печатью клятвы. Святая Мэнцю сделала то же самое. Её кровь – чёрная, как ночь, тоже попала на клинок и стала печатью клятвы. Мастер Венду шагнул вперёд и, не говоря ни слова, провёл ладонью по острию своего меча. Его кровь – серая, как пепел, тоже коснулась клинка.

Сюань Ву поднял свой меч и с силой вонзил его в землю:

— Я, Сюань Ву, мастер меча, член Альянса Цзинтянь, засвидетельствую эту клятву.

В тот же миг по полю прошла волна – древняя, как само время. Она коснулась каждого солдата, каждого культиватора, каждого, кто стоял в этих армиях. Она коснулась знамён Альянса Цзинтянь и стягов Альянса Бессмертных. И впервые за много лет на поле не прозвучало ни одного боевого клича. Только тишина.

Мастер Венду развернулся и, не оглядываясь, направился обратно к своим рядам. Его фигура казалась сгорбленной – не от старости, а от тяжести решения, которое он принял. Горечь проигравшего, который выбрал жизнь вместо гордой смерти.

Святая Мэнцю задержалась на мгновение. Она посмотрела на Высшего Бессмертного Восьми Громов, затем на Сюань Ву, затем на пустое пространство между ними – туда, где, сама того не зная, стояла тень, наблюдающая за всем.

— Балэй, — сказала она тихо. — Я надеюсь, что ты знаешь, что делаешь.

— Я знаю, — ответил он.

Она ушла.

В пустоте, скрытый от всех, Цзянь Чен наблюдал. Он видел, как клятва была скреплена кровью. Видел, как армии начали медленно расходиться. Видел, как Святая Мэнцю и Мастер Венду уходили, оставляя позади поле, которое перестало быть местом битвы. Он видел горечь в глазах Мастера Венду – и понимал её. Это была цена, которую платят те, кто сражался слишком долго.

Он не вмешивался. Он не показывал себя. Он был тенью, которая видела всё.

И когда последний солдат Альянса Бессмертных исчез за горизонтом, он тихо сказал в пустоту:

«Первый шаг сделан. Осталось сделать кое-что ещё».