Глава 2. Лукас

— Пожалуйста, не впускайте никого. Ни отца, ни мать, ни Йонаса. Они не должны туда приходить. Пришлите прислуживать того, кто меня не знает. Если спросят, кто я, скажите, что я грешник, совершивший тяжкое преступление.

— Неужели тебе правда нужно заходить так далеко?..

— Меня больше нет для вас…. Прощайте.

Исаак пустым взглядом уставился в потолок.

Он попытался очистить разум и погрузиться в медитацию, но все пошло не так, как он хотел.

В памяти всплыл последний разговор с отцом.

Хотя с тех пор прошло двадцать лет, воспоминание оставалось ярким, будто все случилось вчера.

Он до сих пор помнил каждое сказанное ими слово. Ни одно не стерлось и не поменялось местами.

Разговор был недолгим, но и Исаак, и его отец понимали, что творилось на сердце у другого.

В тот миг молчание говорило больше слов, а тяжелый воздух давил сильнее любой речи.

Исаак не хотел выглядеть слабым.

Не хотел больше причинять боль тем, кого любил.

Не хотел их терять.

Именно поэтому он решил никогда больше не видеть дорогих ему людей.

После этого он заперся и посвятил себя только изучению магии.

Сосредоточился лишь на том, чтобы вырваться из предназначенной ему судьбы.

Это было его искуплением и способом забыть боль.

— Вы проснулись? Снаружи уже утро.

— …

— Молодой господин?

В этот момент в комнату вошел мужчина крепкого сложения с мягким лицом.

Это был Лукас.

Единственный человек в поместье, который мог разговаривать с Исааком.

— Просто… думал о прошлом.

— И насколько далеком?

— Примерно двадцатилетней давности.

— Немало. Чем перебирать затхлые старые воспоминания, может, лучше попробовать свежего сыра?

Лукас приподнял корзину с едой.

— Еще я принес книги, о которых вы говорили. Один ученый из Лазурной башни написал новый том.

— Еще жив, значит. С тех пор как он поставил мне диагноз, прошло больше двадцати лет. Снаружи ничего не происходит? Все в порядке?

— Да, конечно. Его Сиятельство, госпожа и второй молодой господин в добром здравии. Что же до подробностей… из-за приказа Его Сиятельства…

— Отец велел тебе не рассказывать мне новости снаружи. Чтобы я не волновался без нужды.

— Да, именно так.

— Ладно. Я просто спросил на всякий случай.

— Спасибо за понимание.

Лукас неловко почесал затылок.

— Ху-у…

Исаак вздохнул.

Даже не слыша новостей от него напрямую, он смутно догадывался, что происходит снаружи.

Новейшие книги по магии были слишком сильно сосредоточены на смертоносных заклинаниях.

Многие работы, которые Исаак опубликовал под именем Йонаса, изучая магию под землей, теперь цитировались.

Некоторые даже использовались как базовые теории для смертоносных заклинаний или магического оружия.

Запах войны в воздухе стал слишком явным. А может, война уже началась.

Хуже всего было то, что он не знал, кто с кем воюет.

И насколько семья Гете в это вовлечена.

Он несколько раз пытался расспросить Лукаса, но ответ всегда был одним и тем же.

— Не волнуйтесь слишком сильно. Если бы семья Гете правда оказалась втянута в войну, мы бы не смогли заботиться о вас так, как сейчас.

В словах Лукаса был резон.

— Для вас есть кое-что важнее дел континента. Вы должны сосредоточиться на этом.

— …Ты прав.

Исаак кивнул.

Сначала нужно было решить проблему его состояния.

Таков был путь, который он выбрал.

Отец Исаака, граф Гете, принял правильное решение.

Исаак же сделал выбор.

А раз выбрал, должен сосредоточиться.

Все остальное — лишняя информация.

Даже спустя двадцать лет его особое состояние — взрывы маны — так и не было исправлено.

У него не было права отвлекаться.

Он и сам это знал.

Возвращаться назад было уже слишком поздно.

Даже если он преодолеет свое особое телосложение, по-настоящему ничего не изменится.

И все же Исаак не сдавался.

Он не сдастся до самого конца жизни.

Он не спорил с тем, что возможно, а что невозможно.

Если упадет — снова поднимется.

Только и всего.

Таким был Исаак.

Такой была черта его семьи. Крови Гете.

Пока мужчина листал книги, Лукас принялся убирать комнату.

Он поменял ночной горшок, убрал корзину с бельем и заменил ее аккуратно сложенной новой одеждой и свежими полотенцами.

За десять с лишним лет он стал делать это быстро.

— Пора вставать.

— Уже закончил?

— Да. Вчера у вас была физическая подготовка, значит, сегодня — фехтование.

— Буду весь в синяках.

Исаак усмехнулся.

Если что-то и нравилось ему больше исследований магии, то именно это время.

— Ха-а… ха-а…

Вскоре Исаак опустился на пол, тяжело дыша и опираясь на деревянный меч.

Как и ожидалось, все его тело было покрыто синяками.

— Ха… Я каждый раз спрашиваю, но почему ты не станешь рыцарем? Зачем тратить такой талант рядом со мной?

— Говорил ведь: в лучшем случае я просто солдат, который немного лучше других обращается с мечом.

— Я слышал этот скучный ответ столько раз, что уже тошно. Не можешь придумать что-нибудь новое?

Исаак уже довольно долго учился фехтованию у Лукаса — на деле больше десяти лет.

И не потому, что он ленился, и не потому, что Лукас был плохим учителем.

Наоборот, тот являлся превосходным наставником.

И все же Исаак до сих пор не мог сравниться с ним даже близко.

Даже сейчас Лукас мог отразить и отбить любой его удар, не сделав ни шага.

За десять лет, проведенных под ударами деревянного меча, мужчина начал кое-что понимать.

Бывали случаи, когда в поместье приезжали пограничные рыцари и получали уроки фехтования. И, судя по этому опыту, Лукас уже был превосходным рыцарем.

Возможно, даже чем-то большим.

— Тогда как вам такой ответ? Я, Лукас, клянусь именем воина служить Исааку фон Гете.

Внезапно он поставил деревянный меч перед собой и опустился на одно колено.

— Что ты делаешь?

— Разве не очевидно? Приношу клятву верности. Поздравьте меня, теперь я стал рыцарем.

— Не валяй дурака.

— Разницы нет. Тот, кому я служу, — это вы, молодой господин. И служу я вам уже с того дня, как вы спасли меня.

— С тобой скучно.

Исаак цокнул языком.

— А мне казалось, что шутка вышла неплохой.

Лукас сказал это без малейшей улыбки.

— Шутка? Это самое смешное, что ты когда-либо говорил.

Исаак же покачал головой.

— То, что вы спасли меня, не шутка. Если бы меня тогда не прикрыли, я бы умер.

Двадцать с лишним лет назад.

Лукас попытался украсть принадлежавший семье эликсир, чтобы спасти жену, мучившуюся от жара.

Но его поймал старший дворецкий, и мужчина, который даже врать толком не умел, застыл на месте.

В то время Исаак еще не ушел под землю и прикрыл его, сказав, что сам приказал выбросить эликсир.

Благодаря этому с него сняли обвинения, а заодно он прослыл верным Исааку человеком.

После этого Лукас несколько лет служил в пограничной крепости Винтербанд, но, услышав, что слуга Исаака ушел, начал настойчиво писать старшему дворецкому — объясняя, почему именно он должен служить ему и чем может быть полезен.

Каждый раз в канцелярию поместья приходили письма, исписанные плотными строками.

На следующий год он добился своего и получил разрешение служить молодому господину Гете.

Хотя сам Исаак просил прислать к нему незнакомца.

— Я же говорил, тот эликсир все равно был мне бесполезен. И на вкус отвратительный. Я просто свалил все на то, что не хотел его пить.

— Разве из-за того случая вас не выпороли до обморока?

— Было такое? Давно дело было, не помню.

— И все же вы ни разу не сказали обо мне. Только повторяли, что выбросили все сами, потому что не хотели пить.

— Мне было больно, и отвечать не хотелось.

Исаак пожал плечами.

— Вы правда хороший человек, молодой господин.

Лукас говорил серьезно.

— Звучит как шутка нового сорта.

Исаак отвел от него взгляд.

Он не хотел этого слышать.

Те, кто заботился о нем, всегда становились жертвами.

— Вы же знаете, что это не шутка… кхе.

— Лукас!

Но в этот момент мужчина внезапно закашлялся кровью.

Это один из симптомов отравления маной.

Он слишком долго оставался рядом с Исааком.

Даже если взрыва не происходило, его сосуд всегда был в трещинах, и мана постоянно просачивалась наружу.

Гете были родом магов.

С рождения они обладали крайне высокой плотностью маны.

Поэтому мана Исаака была ядом для тех, у кого сопротивляемость оставалась слабой.

Особенно для Лукаса, который каждый день оставался рядом с ним и слишком часто, слишком долго подвергался воздействию его нестабильной маны.

— Несешь чушь, а теперь еще и кровью кашляешь. Вон отсюда. Сейчас же!

Исаак протянул ему полотенце и помог выйти из комнаты.

— Хе-хе, молодой господин, вы правда совсем не похожи на дворянина.

— …Отдохни какое-то время.

— Нет, отказываюсь. Если меня здесь не будет, кто о вас позаботится?

— Горничная посимпатичнее справится. Отдыхай, пока отравление не сойдет. Тебе нужен хотя бы месяц. До тех пор ко мне не подходи. Понял?

— Не могу. У вас ведь нет друзей, молодой господин.

— Я выгоню тебя за оскорбление господина.

— Скоро вернусь.

— Не возвращайся. Если не вылечишь отравление маной, ты уволен. Не хочу, чтобы ты появлялся в моих и без того кошмарных снах.

— Какая свежая угроза.

Лукас слабо улыбнулся.

— Хватит нести чушь. А теперь правда уходи. Такими темпами ты умрешь.

Исаак оставил Лукаса за дверью и закрыл ее.

— Не волнуйтесь обо мне. Думаете, я сам себя не знаю? Ваших взрывов здесь были уже десятки, а я ни волоска не потерял. Пока меня не будет, лучше меня вы никого не найдете.

Голос Лукаса донесся из-за двери.

— Жизнь у тебя всего одна. Пусть ты уклонялся десятки раз, но можешь лишиться всего за один миг. Можешь не возвращаться. Если возиться со мной хлопотно, передай работу кому-нибудь другому и сосредоточься на ребенке, которого вы ждете. Не заставляй Анну волноваться.

— Вы ворчите даже больше моей жены.

— Если уж собираешься этим заняться, стань настоящим рыцарем. Анне так тоже больше понравится… А теперь иди. Я буду медитировать. Не мешай.

— Слушаюсь, молодой господин. Для меня это было… честью.

Исаак услышал слова Лукаса, но сделал вид, что не заметил.

Ему казалось, что, если он станет искать в них скрытый смысл, его решимость дрогнет.

И все же он слушал, пока шаги Лукаса окончательно не стихли.

Он боялся, что если из-за отравления маной начнется приступ, Лукас может не выбраться из подземного хранилища.

— Не следовало привязываться.

Исаак пробормотал это лишь после того, как присутствие мужчины полностью исчезло.

Он снова пробормотал что-то себе под нос и пусто рассмеялся.

Похожее он уже говорил двадцать лет назад.

Так значит, он совсем не продвинулся?

Проклиная себя за то, что так и остался прежним, Исаак молча помолился о благословении для еще не рожденного ребенка Лукаса.

По крайней мере, он надеялся, что тот не проживет жизнь, похожую на его собственную.

Надеялся, что ребенок вырастет как Лукас — окруженный любовью родителей.

А затем прошел еще год.

— Ха-а, ха-а, ха-а…

Как всегда, Исаак проснулся от кошмара.

Пот сделал его и без того холодный лоб еще холоднее.

Кошмар всегда был одним и тем же.

Ханс, няня и две горничные, погибшие от взрыва маны.

Все они вместе готовили ужин.

Снаружи бушевала метель посреди зимы.

Но внутри дома было тепло и весело.

Ханс напевал себе под нос, подбрасывая сухие поленья в очаг.

Горничные подпевали ему, занимаясь едой.

Няня стелила на стол скатерть и одну за другой раскладывала чашки, вилки, ложки и ножи.

Исаак и остальные болтали о старых временах.

Было тепло и приятно.

Сердце оттаивало.

Но что-то было не так.

Под этой доброй атмосферой скручивалась странная тревога.

Тук. Тук. Тук.

Кто-то сильно забарабанил в деревянную дверь.

Это был мужчина, плотно закутанный в меховой плащ.

Его голова и плечи были припорошены снегом, будто он долго шел через метель.

— Извините, я опоздал. Вы ведь еще не начали ужинать?

Мужчина опустил капюшон.

Это был Лукас.

— Ох, ты, наверное, совсем замерз. Заходи, заходи.

Няня радостно поприветствовала его.

— Нет! Не входи!

Мальчик отчаянно закричал.

Но Лукас уже переступил порог.

— Давно не виделись, молодой господин.

Тот ярко улыбнулся, а лицо Исаака исказилось от отчаяния.

И всегда на этом сон заканчивался.

Последний год ему снился один и тот же кошмар.

Он вытер холодный пот и пустым взглядом уставился на плесень на стене.

Лукас не возвращался уже год.

В какой-то момент старший дворецкий Шиллер сам начал приходить вместо него.

Мужчина несколько раз спрашивал его о Лукасе, но тот лишь повторял одно и то же: он уволился, и с тех пор о нем ничего не слышно.

Прошел еще месяц.

Неожиданный гость пришел в скрытую подземную комнату.

Это был граф Гете.

— Давно не виделись, отец.

— Ты изможден.

Обменявшись по одной фразе, отец и сын замолчали.

Эта встреча не радовала ни одного из них.

Она лишь напоминала о ранах, которые они оставили друг другу.

Ничто не было решено. Только время прошло впустую.

После долгого молчания граф наконец заговорил:

— Лукас мертв.

Застывший воздух в комнате зашипел, словно что-то закипало.

Сосуд Исаака снова трескался.