Глава 237. Сердце старика Цуя скорбит
Цинь Мин понял: проблема была крайне серьёзной, лишь те, кто понимал и изучал его, могли его найти.
Так же, как на руинах горы Лофу, Ван Цайвэй узнала его по мельчайшим деталям.
Цинь Мин глубоко нахмурился: семья Цуй взяла его под полное наблюдение, желая полностью от него избавиться.
Над плато летало немало духовных птиц, передающих сообщения, и большинство из них несли кристаллы памяти.
Чудесная Кровь привлекла сюда все стороны; семья Цуй полагала, что он необыкновенен, и если он прибудет сюда, то по его выдающимся боевым заслугам они быстро определят небольшую группу подозрительных целей.
Среди последователей Пробуждения юные демоны-чудовища, проявившие себя с ярким талантом, были немногочисленны, и лишь немногие мгновенно выделялись.
— Кажется, я был слишком беспечен. Семья Цуй отбирала информацию, основываясь на моих манерах, привычных движениях и тому подобном...
Тогда Ван Цайвэй, используя мельчайшие детали, предоставленные семьёй Ван, смогла его "полностью постичь".
У семьи Цуй были те, кто заботился о его повседневной жизни, и тем более множество "родственников и знакомых", которые могли предоставить ещё более подробные "детали".
Очевидно, конкретные кадры, записанные духовными птицами кристаллами памяти в небе, были тщательно сопоставлены семьёй Цуй, и отобрать из небольшой группы людей было очень легко.
Его изменение внешности и прочее могло защитить от чужаков, но не могло скрыть от "родственников и знакомых", имеющих на него виды.
Тщательно обдумав, он понял: если Цинь Мин придёт на плато и примет участие в битве, и проявит себя потрясающе, он будет как "шило в мешке". Если те, кто знает его лучше всего, внимательно изучат ситуацию, то не найти его было бы странно.
Однако почему семья Цуй так вдруг "заботилась" о нём?
Сердце Цинь Мина содрогнулось: вероятно, некоторые его "достижения" раскрылись, заставив их не усидеть на месте и почувствовать угрозу.
На самом деле, так оно и было: семья Цуй установила, что он убивал старых демонов с Чудесной Кровью на окраине мира, что было за пределами нормы.
— И это они подозревают, что я освоил технику древнего свитка на шелке? — Цинь Мин знал, что это рано или поздно раскроется.
Чем необыкновеннее он себя проявлял, тем больше семья Цуй будет подозревать, ведь раньше он не мог получить доступ к Силе Озарённого, Силе Нефритовой Чистоты и прочим.
Только технику древнего свитка на шелке он практиковал с самого детства.
Духовные птицы несли кристаллы памяти, и заинтересованный человек смог бы разглядеть, что его Сила Небесного Света не является одной из тех, что в легендах.
Ведь наследия Цинтянь, Озарённого, Шести Заповедей и прочие известны всему миру.
Исключив самые мощные техники энергии в мире, всё остальное станет прослеживаемым.
Начав с Силы Небесного Света, семья Цуй сможет сделать важные открытия.
Цинь Мин задумался, что последнее время его путь был слишком гладким, и он был немного беспечен.
На самом деле, его осторожность бесполезна. Пока его выступления будут поражать плато, те люди, если они не глупы, что-нибудь да заметят.
...
— Это действительно ты! — в груди Цуй Чанкуна была огромная сквозная дыра, и его голос был слабым.
Цинь Мин не стал скрываться, его слова и действия говорили сами за себя.
— Твой внук скучает по тебе.
Эта обыденная фраза пробила его защиту, вены на его лбу пульсировали, и тело слегка дрожало.
Он подавил внутреннее волнение, всё ещё не хотел умирать и больше всего хотел отомстить за внука.
Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, желая выиграть время.
— А ты, отправившись на Черно-Белую гору, тебе повезло: освоил технику древнего свитка на шелке, и даже получил духовный бамбуковый росток, — в этот момент Цуй Чанкун ненавидел даже Цуй Ци.
Цинь Мин был поражён, что семья Цуй восприняла это всерьёз.
Они считали, что он не был ограничен одним Пятым Пробуждением в год и, как сказал Мэн Синхай, употребил духовный бамбуковый росток.
Цинь Мин усмехнулся. Даже если он скажет им, что у него выдающийся талант и так называемые преграды Пути Перерождения не остановят его, то вряд ли противник поверит.
Он не стал медлить, держа нож из нефритового железа из овечьего жира, приблизился и сказал: — Отправлю тебя в путь.
Лицо Цуй Чанкуна побледнело. В обычном состоянии он должен был бы смотреть сверху вниз на этих младших мастеров второго царства.
Но теперь его, к его удивлению, презирал какой-то юный демон-чудовище!
Его тело быстро изменилось, в мгновение ока превратившись в могучего носорога-луноплюя.
Он следовал Пути Искажения, мог превращаться в демонов и чудовищ.
Цинь Мин вздрогнул, затем понял, что у старика осталось лишь полсердца, его сила значительно уменьшилась, и теперь он принял оборонительную тактику, ожидая помощи.
Цуй Чанкун, глядя на его драгоценный клинок, белый как нефрит, очень опасался быть обезглавленным одним ударом. Теперь его тело было огромным, толстокожим и мясистым, и он мог выдержать несколько ударов.
— Раз уж ты хочешь страдать, я помогу тебе, — Цинь Мин, словно призрачный бог, пробирающийся сквозь ночную мглу, делал каждый шаг — исчезновение, его скорость была слишком быстра.
Он кружил вокруг Цуй Чанкуна, нанося удары клинком; его клинок, белый как нефрит, словно вырезанный из него, переливался разноцветной дымкой, и каждый удар оставлял кровавый след.
Цуй Чанкун, естественно, не был пассивным наблюдателем; на его грубой носорожьей коже мерцали различные особые символы, а рога на его голове испускали лучи света, желая мгновенно убить противника.
Однако ему не хватало половины сердца, и каждый раз, пополняя силы, его тело испытывало перегрузку, его основа не выдерживала.
И каждый раз, когда он напрягался, в том месте на его груди, из прожжённой дыры хлестала кровь.
Цуй Чанкун предчувствовал неминуемую смерть и сказал: — Цинь Мин, ты, неблагодарный юнец, если бы не моя семья Цуй, мог бы ты быть тем, кто ты есть сейчас?
Лицо Цинь Мина тут же помрачнело, и ему очень хотелось сказать: "Я благодарен вашим восьми поколениям предков!"
Его удары были быстры, как молния, скорость снова возросла, и он в серии, кружа вокруг носорога-луноплюя, непрерывно нанёс по его телу двадцать восемь ударов, быстрых, как призрак.
Каждый его удар оставлял кровь, и в мгновение ока на теле этого толстокожего гигантского носорога появились обширные трещины, и постоянно хлестала кровь.
Цуй Чанкун испытывал невыносимую боль, это было равносильно казни линчи.
Цинь Мин делал каждый шаг — исчезновение, длинная сабля трижды нанесла удар, и в мгновение ока этот носорог-луноплюй словно подвергся обдиранию плоти, его кости обнажились, будто его разделывал искусный мясник.
Цуй Чанкун издал душераздирающий вопль, он пожалел, что не умер быстро, это были живые мучения!
С лязгом его рога носорога были отрублены, а его уровень культивации был почти полностью разрушен.
Цинь Мин встал на его спину, поднял нож из нефритового железа из овечьего жира, и яркий свет клинка взметнулся в небо.
Затем он опустил клинок, и с глухим звуком огромная голова упала на землю, кровь хлынула, Цуй Чанкун умер в муках.
Это был первый раз, когда Цинь Мин убил мастера третьего царства в полном расцвете сил; для него это имело необыкновенное значение.
Независимо от того, какие средства он использовал, в целом, те огромные потери, которые он понёс тогда, оставившие тень в его сердце, постепенно рассеивались.
Под покровом ночи железная стрела пронзила воздух, ещё одна духовная птица взорвалась, и кровавый дождь окрасил падающие перья.
Цинь Мин уничтожил всех "свидетелей" поблизости.
После того как он быстро прибрался на поле боя, он удалился, не оглядываясь.
Из тех нескольких человек, которых он убил, Цуй Чуншэн был самым выдающимся, будучи прямым внуком пятого мастера Цуй.
— Старик, тогда ты обманул меня в юности, сегодня я заставлю твоё сердце болеть!
Цинь Мин мог представить, насколько мрачным будет старое лицо пятого старика Цуя, когда он получит известие.
На самом деле, несколько месяцев назад пятый мастер Цуй всё ещё хотел на него напасть, но был остановлен Ли Цинюнем.
Он ушёл, не оглядываясь, чувствуя, что немного отомстил.
...
Цуй Чанмин и Цуй Чэн, эта небольшая группа мастеров, получили срочную информацию.
Группа Цуй Чанкуна первой бросилась в бой; судя по времени, теперь они должны были встретиться, и скоро будет результат.
В то же время они уже знали, что как минимум три группы людей поспешили туда, и все они были радикалами.
— Почему я чувствую лёгкую панику в сердце, неужели что-то случилось? — Цуй Чэн нахмурился, чувствуя неладное.
— Возможно, что-то произошло: некоторые духовные птицы были застрелены, а оставшиеся не осмелились приблизиться к тому району!
— Немедленно выясните!
Лица Цуй Чанмина, Цуй Чэна и других изменились.
И действительно, пришли плохие новости!
Молниеносный воробей приблизился к тому месту, обнаружил кровавые пятна и обезглавленные трупы носорогов-луноплюев, валяющиеся на земле.
— Они... погибли?
— Чанкун обезглавлен, родной внук пятого брата, Чуншэн, тоже погиб... Люди нашей семьи Цуй погибли не от рук демонов и чудовищ, а от его рук? — Пальцы Цуй Чанмина побелели от напряжения.
Они знали, что пятый старик Цуй, несомненно, придёт в ярость; Цуй Чуншэн был его любимым прямым внуком, и, вероятно, он лично выйдет из семьи, чтобы свести счёты.
— Сколько ему лет? Он на Пути Перерождения всего десять месяцев? Он абсолютно не мог этого сделать, его кто-то обязательно защищал!
Они решили, что за спиной Цинь Мина следует великий мастер.
— Можете связаться с другими людьми? Немедленно остановите их, не позволяйте им приближаться! — сказал Цуй Чанмин, и, тем не менее, он свирепо взглянул на Цуй Чэна.
— Поздно, — сказал кто-то. — Если посчитать время, другая группа людей тоже должна быть уже близко к нему.
Цуй Чэн был встревожен и уже пожалел.
Цуй Чанмин, человек из старшего поколения, испытывал сердечную боль: люди семьи Цуй, к его удивлению, проливали кровь на плато таким образом, что было абсолютно недопустимо, и ни в коем случае нельзя было допустить новых смертей.
На самом деле, чего боишься, то и происходит.
В глубине большой степи, у ног Цинь Мина лежало несколько трупов, его белый нефритовый клинок капал кровью, четверо молодых людей уже лежали мёртвые, их тела и головы были разделены.
Ещё один мужчина средних лет был жив, но едва дышал, потеряв всю свою боевую мощь, в области его груди и живота была огромная дыра с обугленными краями.
Без сомнения, Цинь Мин снова применил свой старый трюк, кратковременно слив Небесный Свет с эссенцией звёздного огня, серьёзно ранив противника.
Мужчина средних лет, Цуй Цин, с бледно-зелёными длинными волосами, уже около сорока лет вступил в третье царство — Духовное Поле, можно сказать, был довольно необыкновенным.
Он сразу же протянул руку к Цинь Мину, считая, что юный демон-чудовище перед ним, даже если освоил технику древнего свитка на шелке, и даже если был реинкарнацией божества, не сможет выдержать его одного удара.
Однако реальность была жестока: вытянутой руки у него не стало, и его тело также было пронзено насквозь.
Цинь Мин знал этих людей и с некоторыми был довольно знаком, но раз уж они стали врагами, то он должен был действовать безжалостно.
Если бы не необычный цвет волос Цуй Цина, он бы уже был обезглавлен.
Цинь Мин, глядя на его зелёные волосы, знал, какую технику он практиковал.
Тут же глаза Цинь Мина загорелись, и он попытался получить истинные писания.
— Мелкий ублюдок, ты всё ещё хочешь заполучить "Писание, Хранящее Жизнь"? Мечтай! — Цуй Цин был очень несговорчив.
"Писание, Хранящее Жизнь" было очень известно в мире Ночной Мглы; это было священное писание после Писания И, превосходящее рамки чудесных техник Гротов Бессмертных и Благословенных Земель, и являлось тайным каноном.
Причина, по которой оно гремело по миру, кроме некоторых чудесных методов, которые оно описывало, была в том, что, если его можно было освоить, оно могло продлить жизнь на "полжизни".
Хотя оно было очень сложным для изучения, но даже некоторые патриархи изучали его.
Среди них, тот патриарх из семьи Цуй, именно потому, что тщательно изучал "Писание, Хранящее Жизнь", пробыл в затворничестве целых двести лет, и, к его удивлению, всё ещё смог выйти живым.
Цинь Мин ударил его по лицу обухом клинка, тут же изуродовав его лицо и выбив несколько зубов.
На мгновение Цуй Цин пришёл в ярость, его эмоции сильно колебались.
— Я ведь не то, чтобы не практиковал, — Цинь Мин воспользовался случаем и "направил" его. Он начал декламировать "Писание, Хранящее Жизнь".
Тогда, в городе Чися, он у Цуй Хэ и Цуй Шунин выиграл шесть-семь страниц писаний.
Издалека громовой сокол докладывал: — Плохие новости! Вторая команда встретилась с юным демоном-чудовищем, и после короткого столкновения та область снова затихла.
На мгновение Цуй Чэн, Цуй Чанмин и другие из среднего и старшего поколения семьи Цуй кое-что заподозрили, и все они испытывали безмерную сердечную боль.