Глава 97. Коридор Игнибата
Смотреть на обветшалые родные улицы было больно. С другой стороны – извозчик постоянно пялился на её грудь, так что кроме как на проносящийся мимо пейзаж, смотреть было особо некуда.
Проехав Землицы, Милада задержала свой взгляд на удаляющемся от них парке – там она второй раз за свою жизнь встретилась с Отступником лицом к лицу.
«И второй раз за жизнь меня едва не убили».
Отмщение было так близко!
— Похоже, им не по душе воздух северных районов, — поглядела на закрытое оконце Милада.
Телега покатилась по узкому мосту через Олаву. Воз трясло, но старые клячи упрямо тянули его за собой.
Извозчик харкнул на мостовую:
— Молю, шоб ваши милорды расщедрились монетой, альбо ещё сребником! Уж больно много мы накатали.
— Мы едем по следу принца Ларионского, — успокоила того Милада. — Как вернемся в Милославский дворец, попроситесь в монетный двор. Слыхала, он у них там агромадный – выберете какую хотца.
Ей монетные дворы всегда казались местом, где кваллии были разбросаны буквально по земле.
«Расточительство знати не знает границ!», — проповедовали игнибатцы.
Извозчик захохотал, принявшись подгонять лошадей.
Милада зажмурилась от поднявшегося в ушах свиста. Он же напомнил ей свист кинжала теневого мага, который преследовал её всю жизнь: «Если в логово Игнибатцев направился принц Милош, то и Отступник будет там», — в этот раз без всяких сомнений.
Она закусила губу.
«Знаю», — твердо ответила она себе.
«Мне нужно будет…», — сомнения не уходили.
— Знаю!
— А? Чаго ты знаеш, красноглазая? — покосился на неё извозчик.
— Э-э, извините, — принялась разглядывать свои ноги студентка.
— Тебе разве не надыть быть в Академии, на уроках?
Милада вздохнула: бывает же такое, что все планы, которые ты строишь со своими родственниками, веря в то, что так ты будешь жить всю оставшуюся жизнь – рушатся от одного только шанса, которого ты втайне от всех вожделел всю свою жизнь.
Именно этот шанс приближался к ней, едва подвозка всё ближе катила к логову бывшей семьи Новодной, к секте.
— Нет, больше нет, — ответила Милада, сжав тетрадь с рунами.
Без своих рун, ларионка всё равно была дрянной целительницей. Что толку от колдуньи, душа которой не может смириться со своими силами?!
— Ну-ну, — хмыкнул извозчик, — смори, ако прогуливать будешь – ведьмой станешь. Слыхали мы, шо самые бездарные маги в шабаши сбиваются.
— Байки се. Тринадцатой, ети ее, Академии не существует, — успокоила того Новодная.
Позади, из отделения, где ютились её спутники, начала доноситься странная возня. В то же время как в квартале, окружающем логово игнибатцев, стояла гробовая тишина. Даже прохожих не было.
Повозка принялась резко тормозить. Показалась вывеска аптеки.
— Приехали, — буркнул извозчик, стукнув по закрытому оконцу.
Изнутри доносилась тишина. Пахло гарью.
***
«Принц Милош. Чаша и сектанты. Отступник и логово стрижей, — повторял в мыслях Джон. — Дальше разберусь по ходу».
Повозка остановилась.
«Принц Мило…», — в нос попал вездесущий в возе пепел. Миллард разразился громогласным чихом.
Велларийка, судя по всему, не выдержала:
— Почему ты молчишь, варвар? Мы оставим это здесь? — указала она на тряпье некогда принадлежавшее вору. По лицу Лирии всё ещё струилась кровь. — Не предав его похоронному огню?!
— Во второй раз?
«Преступник, похоже, буквально спекся. И как после такого не верить в духов?».
— Он мог и не умереть, — рассудил Джон. — Оставим вопросы на потом, сейчас лучше позаботься о своём ухе.
— Думаешь, после такого выживают?! — негодовала девчонка, испуганно метаясь своими желтыми глазёнками по повозке. — Выглядело так, будто бы он сам обо всём этом знал доселе!
— Вряд ли, — Миллард прошелся пятерней по исцарапанной южанином щеке, — только мудрый знает, когда его время подходит к концу. Этот паршивец, — пнул он широкополую шляпу на полу, — явно не из мудрецов.
Землянин распахнул дверцы, едва услышал скрип колес. Улица с аптекой стала подозрительно пустынной.
Миллард выпрямил спину и отряхнул табард от останков Себастьяна.
«Не такой уж и дерьмовый день, если подумать».
***
Милада склонилась над серокожим кацером. Велларийка умудрилась порвать себе ухо: «Несколько рунных заклинаний остановят кровотечение», — заверила она наёмницу, разумеется, ложно. Мало того, что ей пришлось добрых пять минут корпеть над тем, чтобы найти нужные руны, так ещё и рана Лирии была такова, что прежнего вида ей уже не придать.
Кусок мочки левого уха велларийке было не вернуть.
Новодная могла с легкостью закрыть один глаз и увидеть пред собой аристократку, переодетую в дорожные лохмотья, а другой стороной – лунную ведьму с оборванным ухом и торчащими вразнобой волосами.
Аптека оказалась пустой. Всё было завалено мусором – целебными травами, припарками, сушенными лягушками и различными корнеплодами.
«Набор всамделишного шарлатана!», — скривилась студентка.
Белая кобылица принца была привязана у здания, а потому сомнений не было: «Цель прямо подо мной. Когда-то Отступник искал игнибатцев, а теперь я ищу его в самом сердце моего верования».
Тем не менее, Новодную смущал вид наёмников. Не говоря уже про количество.
— Куда запропастился третий кацер?
Велларийка вместо ответа вздохнула, продолжив щупать ухо, кривясь от боли: «Будто бы рана при следующем касании чудом затянется».
— Он ускользнул, — землянин взглядом ясно дал понять девице, что это не её дело. — Не сошлись во взглядах.
— Между тем, не первый теневой колдун которому вы, рохли, дали уйти!
Миллард поглядел за дверь, что вела на винтовую лестницу, озадаченно застыв.
— Проход завален.
— Чего?! — Лирия всё ещё держалась за перемотанное бинтами ухо. — Что за шутки?
Милада высунулась из-за спины Джона: белёсая штукатурка превращалась в паутину трещин, ведущих к проваленному потолку.
— Странное, псякрев, дело, — буркнула студентка.
— Ничего, э-эт…
Велларийка втянула воздух, скривившись от боли: «Плохо начертила обезболивающую руну», — пожурила себя Новодная.
— Не первый подвал, который мы раскапываем, — закончила аристократка, — сможешь, Джон?
— Не думаю, — окинул взглядом валуны землянин.
Целительница пожала плечами, выйдя на улицу. Извозчик, как и было оговорено, ждал.
«Хотя, он бы мог уже давно сбежать, — недоумевала Милада, — его остановила только угроза землянина, с его стальными зенками, хотя на месте этого бедолаги я бы уже давно была в другой части города. В конце концов, кто такой этот землянин, чтобы быть в состоянии найти меня?».
Она поглядела на кобылу, что из экипажа принца Милоша. Та была привязана у остатков мостовой, которые венчала дождевая решетка… Она была сдвинута в сторону.
Новодная поспешила к дыре: снизу, как пить дать, было их убежище! Запах дыма и гари ударил в нос с былой религиозно-одурманивающей силой. Но, было что-то ещё… крики, стоны, что там во имя Магнуса творилось?!
— Эй, кацеры, — крикнула она в аптеку, — сюда, я нашла лаз!
Не дожидаясь спутников, Милада распоясовалась к превеликому для извозчика счастью. Хотя, назвать обычный судоходный канат поясом было бы огромным для всех верёвок комплиментом. И, тем не менее, он прекрасно справлялся с тем, чтобы держать целительную робу Новодной на её талии.
«Хлипкий и не слишком длинный, но других вариантов нет», — подумала она, сняв юбку через ноги, оставшись лишь в рубахе да летних шортах.
Привязав канат к решетке, Милада обмотала руки куском платья и, крепко вжавшись в веревку рухнула вниз.
— Стой, дура! — услышала она крик Джона перед тем, как раствориться во тьме.
Наконец-то, избежав дождя, она оказалась в душном зале. Её затянуло дымкой, но в ней было нечто ужасное… Уж что-то, а трупный смрад студентка легко отличила.
— О Аркана-матерь! — пискнула Милада.
Она инстинктивно попыталась закрыть себе глаза, но девица пересилила ужас: «Мы вскрывали трупы с пятнадцати лет!», — хотелось Новодной влепить себе пощечину. Но это никак бы не исправило случившегося.
На каменной кладке багровели лужи крови. Все игнибатцы были здесь: воины скорчились в страдальческих позах, старики грелись у жаровен, женщины и дети лежали у молельных камней, а у вечного пламени несли свою службу жрецы.
У некоторых была перерезана глотка.
«Неуклюжий надрез, — подсказывал разум Миладе. — Большинство мучилось до потери гуморы».
Самые отважные, в основном юноши, набросились на мечи. Эти умерли последними.
Все были мертвы…
Воины оказали старикам большую милость – зарезали тех со спины. Милада глядела на старцев и узнавала в них бывших знакомых отца. Писарь, некогда научивший Новодную грамоте, уткнул голову в жаровню. От него остался лишь опаленный писарский кабат!
Тела были разбросаны столь хаотично, что это напоминало Гистову оргию.
«Какая сила в Альтее могла заставить пойти их всех на подобное?!».
— Ты…
Она обернулась на хрип. Среди обрушенного со стены гобелена, где изображался огонь, что дух Святого Гинека передавал восставшим столетие тому реформаторам, валялась пожилая женщина с изрезанными венами – среди них, как пламя в горне, сияла ромбическая руна.
— Тетушка Жденка? — прослезилась Новодная, сжав рот рукой.
— Ты должна была быть здесь, Милада, — прохрипела ей женщина, уже безысходно побледневшая, — твои родители бы гордились… Нет ничего слаще, чем отдаться Цели!
— Что…
Студентка поняла – всё это время она говорила с призраком, ведь вещи тетушки Жденки безмолвно упали на пол. Но нет, просто сама женщина вспыхнула, как факел, за секунду став пеплом.
— О Богиня, я молюсь в служении, что ты для меня приготовила, — зажмурилась от ужаса Милада, — защити меня, Аркана, чтоб я могла исполнить всё то, для чего была рождена я. Я славлю… Я…
Она открыла глаза, увидев, как из-под одежд, что ещё недавно были той, кто помог всем детям секты выучить грамоту, вылетели искры. Те, словно стая светляков, унеслись по залу… Вдаль, дальше, к покоям Прокопа, где покоилась Чаша.
— Ритуальное самоубийство, — огласил здоровяк.
Она обернулась, землянин смотрел на неё стальными глазами:
— И что же лучше, быть убитым тем уродом в подворотне или здесь? — сказал он ей, однако на вопрос это было не похоже.
От этих слов Новодной захотелось разрыдаться, но та считала себя слишком взрослой для таких сентиментов. Душа её окрепла как никогда при виде Отступника, возвышавшегося над телами! Рядом ходил удрученный принц.
— Предала Аркана заклятию, — прошептала Новодная, — и мужей, и жен, и молодых, и старых – все истребили огнем.
Она поглядела на инопланетцев: велларийка улыбалась, глядя на труп убиенной девочки.
У ног Милады лежал хладный труп, сжимающий кинжал.
«Подарок мертвеца», — спрятала она его под рубашку.
***
Лирия притронулась к уху. Боль тут же обожгла её, несмотря на помощь мистерианского колдовства: «Люциус на том свете, поди, разрывается от хохота».
Её спутник держал двуручник наготове. Девушку пугала прямолинейность варвара. Здоровяк остался молчалив даже после пропажи южанина.
«Неужто Себастьян умер? — при этой мысли Лирии вспомнились ошалевшие глаза наймита. — Нет, хитрец наверняка нашел способ избежать участи быть связанным с этой глыбой льда и мускул».
Пустые подземелья, куда они спустились по канату, давили своей тишиной на девушку:
— Как поступим с этой их Чашей? — попыталась она разговорить землянина.
— Разумно.
Очередная попытка провалилась.
— Для патриота Империи, Чаша – это пустая безделушка.
Джон с опаской заглянул за угол.
«В прошлый раз нас чуть не сожгли в этом зале».
Миллард спрятал меч в ножны. Одного взгляда на открывшуюся картину стало достаточно, дабы Лирия вспомнила давнюю поговорку: «Под землей творятся страшные вещи – ум начинает глупеть, сила робеть, а молитвы никогда не коснутся Луны».
***
«Если бы не Отступник, те al misterians сначала бы поимели меня с мешком на голове, а затем сожгли в этих самых подземельях», — напомнила себе девушка с холодной ухмылкой на устах.
Девочку, чей труп Террун возложил к её ногам, несомненно, задушила из милости её матерь.
«Удушье сладко, как последний глоток вина», — говорили аристократы.
Ларионка умерла не многим дальше – проткнута копьем в сердце.
«У этих сектантов нет никаких меток, — заметила Лирия. — Лишь красные повязки».
Но и праха здесь было порядочно. Среди поднявшегося в воздухе пепла показалась удрученная фигура принца, осматривающего тела. За ним был Отступник, чьи глаза горели Терруновым огнем. Они вышли из тех самых дальних коридорах, где ещё недавно Лирия с Джоном бежали из этого проклятого места.
— Ума не приложу, — дивился принц, осматривая мертвецов. — Почему же они не атаковали?! Я бы, как благочестивый принц, простил пленных! К чему же это… О Аркана, — юноша позеленел, когда понял, что полена в жаровнях оказались младенцами.
Лирия подошла к Отступнику. Леош переворачивал трупы. Долго вглядывался в пустые глаза и двигался к следующему.
— Ты доволен?
— Судить их будет Аркана, — поглядел на неё ларионец. — Но среди них нет Прокопа, а Чаши тем более.
— Ты должен нам логово стрижей, — напомнил тому Миллард. — Секты более не существует, а ходишь без кандалов ты лишь благодаря нашему договору.
— Прокоп владеет Чашей. Пока жив он – живо учение.
«Как бы этот теневой маг тоже не обратился в прах раньше времени».
— Что с твоей головой, велларийка? — ужаснулся принц виду перемотанной бинтами головы Лирии.
— В повозке о лавку ударилась, — буркнула Лирия, прикоснувшись к остаткам мочки уха. То всё ещё болело.
«Что-то я сомневаюсь в компетентности этой целительницы», — бегло попыталась она найти взглядом Миладу. Студентки нигде не было.
В голове всё ещё гудело от метки на её запястье, что никак не успокаивалась.
— Здесь собрали секту. Всю секту, — прошипел Леош, — но ни Чаши, ни Прокопа я здесь не вижу.
— Кажется, я знаю, где он, — холодно заявил Миллард, повернувшись лицом к длинному коридору, который, судя по неубранным деревянным конструкциям, в частности неразобранным краном, был одной из старых веток катакомб, что ещё не успели переделать под канализацию.
Лирия и сама знала это. Ведь ощущала своей меткой чужеродные нити чьей-то связи, идущие туда. Чьей-то чужой связи.
— Коридор Игнибата, — заявил Леош.