Глава 96. Исход воров
Воз скользил по земле, размякшей от дождей. Мостовых здесь уже не было – бедняцкий север города. Пахло рекой, рыбой и сыростью. Из-за взмокших носков Лирия то и дело щелкала зубами. Милада не захотела лезть к ним в повозку, осев по итогу на козлах.
— Мы потеряли цель, — хохотал Скитлер. Южанин вспотел и раскраснелся, аки прокаженный, а его недовольство действовало всем на нервы. — Эт и слепню ясно! Метки убьют всех нас! Цель погубит наши души! Эйе, а без неё мы просто сгорим…
— Метки? — спросила студентка, заглянув к ним вовнутрь.
— Уши не развешивай! Сколько можно, Скитлер?!
Лирия захлопнула оконце, посторонившись от южанина.
— Об этом ни слова, — прошипел Миллард. — А иначе останешься без языка.
— О-о, клянусь перед лицом закона о пощаде! Ты ведь знаешь, что такое милосердие, а? — Себастьян поглядел на Лирию. — Он ведь знает?
— Узнаешь, как приедем, — отмахнулся земной варвар.
— Будто бы мы найдем там что-нибудь новое!
— Там наша сегодняшняя цель.
— Какой будет завтрашняя? Отлизать мамаше принца или отыскать стеклянный меч Маттона? Уверен, Норрис сдюжит придумать нам новых задачек! У Сивой бы точно нашлось пару словечек для таких…
Лирия закатила глаза.
— Прекрати.
— О м`леди, — приподнял шляпу вор, — мы даже не знаем кто он таков! Этот Джон Миллард! Кто ты, Джон?
Землянин не шелохнулся.
«Скоро эта повозка станет похожа на бойцовскую яму», — подумала Лирия, сказав:
— Он тот, кто не сдавал нас Стрижам. Он тот, кто может вновь разбить тебе в кровь губы.
— Похоже, серая м`леди забывает о том, кто спас её в Лазурном! Эт да, в твоём стиле. Что? Свой серый язык проглотила? Ну, тогда может пальцы от безделья разомнешь – погладишь свою драгоценную блестяшку на подвеске иль компас? А может вообще долой всякие стеснения и сразу ими в трусы, как на каждой стоянке? Кто знает, что тебе больше нравится трогать! Чего стесняться, связаны ведь…
Оттионец настолько увлекся своей речью, что принялся задыхаться.
— Сядь.
Слова Милларда стали ударом, который ослабевший южанин не смог выдержать.
Себастьян шлепнулся на скамью, скользнув по бортам. Последним, что он слышал, были крики его спутников…
***
Скитлер падал… Проваливался глубже, чем раньше он мог себе представить – такого он не видал даже во снах, изувеченных руной.
Южанин грохнулся на скамью, разгоряченный после тренировки. Деревянный меч в его руках выскользнул на грязный мощенный пол дворцовых каземат. Джон оттянул на себе взмокшую от пота рубаху.
— В конце концов я тебя достану, сикуха малолетняя, — пробасил Миллард, закашливаясь.
— Но, я же победила? — спросила его девчонка.
Девочка была одета в мальчишеский костюм, сшитый Хинае из остатков их старой солдатской униформы. Её блестящие при свете лучин карамельные волосы были перевязаны лентой, что Джон дал ей в первую их встречу.
— Ты бы выиграла, — дал оплеуху самодовольной девчушке Вильгельм, — если бы попробовала для начала взять тренировочный меч в руки!
— Я же не попалась ни под одну его атаку!
Джон рассмеялся, всё ещё не восстановив дыхание:
— Если бы в бою все всегда только и делали, что уклонялись друг от друга, все проблемы решались бы танцами, Катрина.
Девчонка осторожно натянула перчатку на раскрасневшуюся руку – следы магической болезни уже начали проступать под кожей.
«Если бы только её мать не снюхалась с Маттоном в своё время, а отец девчонки, Его Блядское Величество, не занимался черт бы чем, — незаметно для всех сжал кулаки Миллард, — то ничего из этого бы не было».
«Однако, Император Кеннет заботится о репутации и наследии рода Антарских, — сухо вернул Джона в реальность голос разума, — страдания этой девочки целиком оправданы. Во благо Империи».
Себастьян прикоснулся к своему лицу, ощупав ужасный ожог. Рука принялась дрожать, пока к нему не подошла девчонка:
— Ты что, думаешь, всё обязательно должно кончаться дракой?
— Всё в нашем мире заканчивается дракой, — вздохнув Миллард, поднявшись.
Себастьян поднялся с роскошного каменного стула. Как говорил торговец, он был высечен из камней Деллириумских рудников, всего за несколько сотен миль от главного храма Эллуны их родины.
«Ерунда. Ушлый желтокожий впарил нам обычную глыбу с колдобин мистерианских дорог», — подумала Лирия, принявшись ходить взад-вперёд по коридору.
Комната брата пустовала, впрочем, это продолжалось уже долго с тех самых пор, как они с отцом начали вечно ссориться.
— Дурацкие часы! — глянула она на сломавшиеся в центральном зале часы.
Их снесло одним только потоком магии её брата, когда спор с отцом стал слишком жарким.
«Мистерианской магией! — негодовала девочка. — Подумать только, мой брат… мой родной брат, берет уроки во Второй Академии, у настоящих варваров, вместо того чтобы молиться и уповать на дар Эллунов!».
Но на самом деле больше всего девочку волновало то, что она не знала, во сколько же к ней придет южанин. В дверь постучали – Лирия поспешила занять непринужденную позу важности, всё-таки у истинной велларийки должны быть дела поважнее желтокожего варвара.
— Я войду? — услышала она голос Кестера Скаттла за дверью.
— Кто здеся? — обернулся Себастьян.
Он тут же схватился за стилет: кто в здравом уме будет беспокоить теневого мага в лесной лачуге посреди ночи?! Южанин медленно дыхнул на свечу, погружая его небольшую землянку, что он вырыл после очередного бегства от своры Сивой, во мрак.
Шаги отражались от тени, словно волны на гладкой воде. Вторженцев было несколько.
— Эйе, похоже Сивая таки нашла мою берлогу, — проворчал себе под нос Скитлер, приготовившись к маневру, встав у тканевой завесы входа.
Едва самая легкая из поступей подошла, Себастьян окутал себя тенью. Вынырнул он уже держа стилет под горлом у… привлекательной девицы?
— Э-э, — южанин опешил, но тут же повернулся с заложницей к её спутнику: дуболом с лицом, что у младенца. Оружия у них не было, однако тот второй подозрительно нервно держал ладонь у какого-то флакона.
— Доброй ночи, — медленно произнесла рыжеволосая девушка в его руках.
— Добр… Погодь, вы кто бля такие?!
Себастьян сгустил во второй ладони тени, готовясь в случае чего запутать в них ублюдка, что уже открутил с флакона крышку своей рукой, что венчал необычный браслет…
— Мы пришли нанять вас, не думаете же вы, что два совершенно случайных мистерианца забредут в ваш… дом? — ласково промурлыкала женщина.
— Ну, — Себастьян взял паузу поразмыслить. Он действительно так не думал.
— И не думаете же вы, что двое столь прелестно разодетых путников, будут нанятыми вашей фиансе убийцами.
— Не думаю, но думается мне, что…
— Что вменяемый не сунется ночью в глушь леса? Вы совершенно правы, — кажется, рыжеволосая держалась с острием ножа у горла также уверенно, как оратор на сцене, — ведь мы представляем одну крупную Гильдию и имеем заказ, который будет разумно, в сложившихся обстоятельствах, предложить лишь вам.
— Эйе, чего за Гильдия? Какое ещё дело?! — недоверчиво стрельнул глазами в здоровяка он. Но, поняв, что в животе нещадно урчит, вежливо добавил. — А заплатите?
— Разумеется, в вахинских гульденах. Нужно всего-то ограбить одного старика…
— Да как два пальца! — прикрикнул… Себастьян?
— Эй, ты меня слушаешь?! — крикнул на него лысый гвардеец.
Вильгельм расхаживал по комнате с лицом, коего Миллард ещё не видел: смесь ужаса и прозрения. Его гвардейский плащ таскался за ним по грязному полу тех жалких покоев, что им выделил Его Величество… В прочем, теперь уже в прошлом.
— Император Кеннет мертв как два дня, Джон! Пока мы сидим тут, мещане начали вымещать злость на серокожих, — глава "Розы" обеспокоенно поглядел в окно, где уже поднимались первые дыма поднявшихся погромов.
«Значит, сработало», — понял Миллард. Пути назад уже не было.
Первыми в Иллариоте сгорят велларийские кварталы бедняков. Всё всегда начинается с бедняков.
— Время утекает, а наше дело практически невыполнимое, — продолжил Вильгельм, закончив прятать последний кинжал в ножны, — но есть шанс, один маленький шанс…
Джон кивнул, сглотнув ком в горле, и перекинул через плечо свой меч. Из дальнего угла раздался плач, Хинае обливалась слезами, прижимая к себе подростка.
— Вы безумцы, — крикнула полукровка, схватив Катрину за руку, — это погубит нас всех! Мы можем просто уйти, место в Альтее всегда найдется…
— Ты же знаешь, нас найдут – любой знатный клоп будет мечтать найти нас, — успокоила её Катрина, вырвавшись из объятий полукровки. — В конце концов, всё всегда кончается дракой.
— Если бы это была просто драка, — зарыдала Хинае, закрыв лицо руками.
Миллард сам намотал тетиву на лук землянки.
— Ты составила списки? — подошел за бумагами Вильгельм.
Катрина кивнула, передав запечатанный свёрток.
— Всё получится, — подошел к Хинае Джон, притянув к себе. — Мы должны это сделать, ради…
Он запнулся.
Ответа Себастьяну услышать не довелось: он всё проваливался в собственный разум… а собственный ли? Он стоял на пляже, в тени зловещего маяка Териода и брел к Красскому морю, сбежав от Хайрионских крестьян одновременно. Он ощущал, как обагрился меч кровью, едва он перебил ногу нахальной териодской аристократке, дабы выбить себе путь к побегу. Он высекал искры лунного огня из своих пальцев, чтобы зажечь костер в холодные ночи. Он лупил иллюзиониста, который посмел очернить честь Его Величества. И он же шугался собак в темных переулках Иллариота, держа под руку дейтонского мальчишку по пути на бал.
Никакого "он" уже не осталось. Однако, разум прояснился в фениксе последний раз.
***
Он открыл глаза. Скитлер с трудом выдерживал нарастающий гул в душе и этот Магнусов воз. Пот заструился по лбу.
Непрошенные гости забирались в голову.
Стальные нарукавники землянина натирали ему кожу до крови, пока он видел себя со стороны.
«От этого двуручного меча больше мороки, чем пользы, — чужие мысли заполонили голову. — Люциус, сукин ты сын, я не знал тебя, но при первой встрече плюнул бы в морду, братец, которого у меня никогда не было».
Всё это не было частью его самого, но стало частью его души.
«Наша связь это не просто пояс верности, а нечто большее», — эти слова не давали Скитлеру покоя. Старик сыграл с его жизнью. Навеки предрешил судьбу, что он так страстно желал обуздать. Ни одна девица не принесет Себастьяну столько же возбуждения как былая свобода!
В бок давило ощущение неисполненных амбиций: «Я воровал больше, чем смог продать. Обуздал теневую силу, но не нашел достойного ей применения. Моё братство? Что толку от братьев, которые готовы прирезать тебя! А Сивая! Ох, я нашел юный цветок, слабую аристократку, дочку знатного зачарователя, но моя помощь ей привела к гибели барона Дейтона».
Кристалл на его груди, сиял лазурным путепроводом.
«Жизнь – это игра в кости».
Себастьян открыл глаза. Картина мира поплыла пред ним горячечным бредом: его спутники дышали в один такт. Вдох-выдох. Как и он. Но это дыхание убивало его!
Взгляд на велларийку был мучительнее всех лет скитаний по трущобам Дейтона.
«Она корень всех проблем!», — Скитлер потянулся за стилетом.
***
Миллард резким движением выбил кинжал из рук оттионца! Лирия в ужасе вжалась в борт повозки. Укол прошелся по щеке, впившись ей в ухо.
Джон двинул Себастьяна в пах. Тот упал на колени, несвязно крича.
— Да у него жар! — вскрикнула девушка, потянувшись к оконцу. Но руку свело, вывернув ту от боли в руне. Метка феникса-монарха воссияла!
Скитлер неожиданно вцепился в шею воина. Его ногти сломались, пытаясь стиснуть горжет землянина. Звериное зрелище. Штанины обвисли: «Его ноги… исчезли!».
— Придуши её, собака! — кричал он Милларду. — Удави велларийку, пока не поздно! Она погубит… — пока не испарился, вспыхнув в прах.
Сердце велларийки сжалось:
— Где он?!
— Вот, — испуганно произнес Джон, перевернув широкополую шляпу.
Оттуда посыпался пепел.
Живот свело. Слюна быстро обволокла горло. В этот момент воз подпрыгнул так, что Лирию едва не стошнило. Вещи Скитлера перемешались – пепел был повсюду, но среди него тлели искры, красные, словно из жерла вулкана.
Искры вихрем взметнулись в воздух, будто торнадо они принялись кружить вокруг спутников.
«Себастьян рухнул, — кружили тем временем мысли в голове девушки. — Рухнул, словно истлевшая крыша конюшни».
Одна из искр сорвалась из потока и влетела под рукав Лирии. Девушка, ощущая странный холодок по всему телу, закатала край рубашки – руна страшно пульсировала и только лишь усилилась, когда искра влетела в метку феникса-монарха.
— Ох, — зубы велларийки скрипнули от внезапной боли.
Зрение затуманилось. Она дышала, но не слышала своего дыхания. Складывалось ощущение, что её тут вообще и нет. На какой-то миг, Лирию затмили жуткие, изувеченные, полные черного пламени виденья о стальных гробах, высотою в милю, о ревущих механизмах и железных сетях, по которым, вопя, носились чудовища. Её фениксова душа стремилась туда, изнывая по дому!
Частицы искр принялись впиваться в их руны. Метка обжигала разум. Покуда агония не закончилась.
В возе, среди мешковатой одежды да широкополой шляпы, остался лишь пепел. Лирия стиснула зубы, в висках как будто носился табун испуганных коней. На устах вертелся всего один вопрос:
— Что это было?
Джон засунул стилет южанина, всё ещё покрытый пеплом, за пояс.
— Он отправился к предкам. И слепню ясно.
Миллард оторвал полоску от рубахи южанина, протянув ту ей:
— Ухо. Оно кровоточит, — только после этих его слов, она ощутила холодящую кровь, струящуюся из уха, по которому прошелся кинжал Себастьяна.
Землянин всегда говорил очевидное.
«Вот у Сивой точно бы нашлось подходящее словечко», — отчего-то Лирия вспомнила о разбойнице.