Глава 1431. В Этот Раз Снова Её Сфотографировала

Нин Шу увидела, как Цай Аньци выходит из отеля, и сделала ещё несколько фотографий. Она таже сфотографировала и мужчину.

Цай Аньци села в такси и поехала домой. Когда она приехала туда, она увидела Ван Бо, сидящего на диване. Она осмотрела комнату, но не увидела и следа Нин Шу. Она спросила:

— Где твоя мать?

— Это ты мне скажи. Я тоже хочу знать, куда делась моя мать. Разве вы обе не были дома? – спросил Ван Бо у Цай Аньци.

У Цай Аньци внезапно возникло дурное предчувствие. В прошлый раз эта старая женщина тайком сфотографировала её. Не может же быть, что она в этот раз снова её сфотографировала, верно?

Но если нет, то почему она ещё не вернулась?

Она ведь уже была такой осторожной.

Мысленно Цай Аньци проклинала Нин Шу, чтобы та просто умерла на улице.

Как только эта старая женщина умрёт, то больше никто не будет целенаправленно создавать ей проблем. Более того, этот дом может стать её.

В душе Цай Аньци всколыхнулась волна враждебности.

— Я сегодня днём ушла гулять с подругами. Откуда мне знать, где твоя мать? – сказала Цай Аньци, пребывая в дурном расположении духа.

Видя его беспокойство, она добавила:

— Твоя мать такая старая, может, она просто заблудилась?

Ван Бо тут же огорчился.

— Как ты можешь так говорить? Она же моя мать.

— Ну, не моя же.

Цай Аньци закатила глаза и ушла в их спальню.

Едва только Ван Бо достал свой телефон, чтобы позвонить Нин Шу, зазвенели ветряные колокольчики у двери. Нин Шу открыла дверь, увидела Ван Бо и сказала:

— Я вернулась.

— Мам, где ты была? На улице уже темно. Я волновался.

Ван Бо вздохнул с облегчением.

Нин Шу улыбнулась и сказала:

— Я в порядке. Просто вышла прогуляться.

Ван Бо почесал свой затылок. Они обе вышли прогуляться так поздно вечером.

Нин Шу сделала три тарелки лапши, и Ван Бо позвал Цай Аньци ужинать. Когда Цай Аньци увидела лапшу, она развернулась и ушла обратно в комнату, не говоря ни слова.

Сегодняшнее событие так её утомило и было таким болезненным, но ей всё равно нужно есть нечто подобное?

Когда Ван Бо увидел поведение Цай Аньци, он окликнул её:

— Ты не собираешься есть?

— Нет, я не хочу.

Цай Аньци захлопнула дверь. Из комнаты не доносилось никаких звуков движения, поэтому они не знали, что она делает внутри.

Лицо Ван Бо стало уродливым. Своеволие Цай Аньци действовало ему на нервы.

Она была совершенно не сдержанной, не заботясь о других людях или членах её семьи.

Нин Шу сказала Ван Бо:

— Ван Бо, есть кое-какие вещи, которые ты должен терпеть. Как мужчина, ты должен понимать, когда отступить, а когда – твёрдо стоять на своём. Если ты будешь постоянно отступать, то либо упрёшься в стену, либо окажешься на краю обрыва, откуда тебе уже больше некуда будет идти. В итоге, больше всего пострадаешь ты сам.

Ван Бо всегда считал, что он женился на богине. Он снова и снова исполнял её желания.

— Мам… — Ван Бо тяжело вздохнул. – Мы всё ещё привыкаем друг к другу.

Нин Шу сказала:

— У тебя должен быть свой крайний предел дозволенного, и ты должен дать ей знать об этом. Твои уступки не заставят её сдерживаться. Она станет только ещё более наглой. Людям в жизни нужно иметь хоть немного характера. Я не хочу видеть, как ты постоянно терпишь. Бывают времена, когда нужно продвигаться вперёд, и времена, когда нужно отступать. Нельзя, чтобы один человек постоянно отступал.

Ван Бо снова вздохнул.

— Можешь перестать постоянно вздыхать? Мне грустно слышать, как ты вздыхаешь. Неужели тебе так трудно выпятить грудь? – Нин Шу прозвучала немного раздражённо.

Нин Шу поджала губы.

— Если Цай Аньци сделает то, что тебя обижает, то с каким поступком ты бы не стал мириться? Какой у тебя крайний предел дозволенного, и что ты будешь делать, если она его пересечёт? – спросила Нин Шу, прощупывая почву.