Глава 149. Я не такой мусор, как вы! (часть 3)
Большинство заключённых, размещенных на первом этаже, были выходцами из трущоб или жилого района. Хоть большинство из них и были простыми ворами или мошенниками, но из-за того, что их преступление каким-то образом затронуло представителей либо аристократии, либо Святой Церкви, они попали в Цветочный Трон. Также здесь сидели и те, кто обладал кое-какой информацией, распространение которой было очень нежелательно.
...
Пятый день заключения.
Двери открылись, и на этаж вошло более десяти тюремщиков. Окинув взглядом заключённых, они освободили их и вывели в общий коридор. Пришло время общественных работ!
Хоть более сотни заключённых вышли из своих камер, но не было видно даже намёка на бунт или сопротивление.
Первая причина заключалась в том, что все заключённые имели в своих телах «шипы», раны от которых полностью никогда не заживали. Даже Дудянь, кто ранее был Охотником, никак не мог восстановить даже половину своих сил, что уж говорить об обычных людях.
Вторая причина заключалась в превосходящем количестве охранников, которые располагались вне Цветочного Трона. Если бы появился хоть малейший намёк на бунт, то с помощью этих резервных сил он был бы моментально подавлен.
Эти две причины заставили Дудяня отказаться от идеи перебить тюремщиков и попытаться сбежать.
Спустя некоторое время охранники провели заключённых на другой этаж, который представлял собой перерабатывающую фабрику.
Честно говоря, никто точно не знал, сколько этажей в этой тюрьме и что именно находится на этажах, не задействованных в содержании заключённых.
Осматриваясь, Дудянь поражённо остановил свой взгляд на множестве столов, а именно на том, что на них лежало. Мех, шкура, конечности – здесь располагалось множество разных частей монстров.
- Хватит пялиться! Всем приступить к работе? - размахивая палкой, яростно закричал тюремщик.
Как будто очнувшись, все начали расходиться к своим рабочим местам. Каждой камере выделялся отдельный стол, на котором лежали различные части монстров, уже подготовленные для разделывания и обработки.
Возле каждого стола располагался шкаф с рабочей одеждой и специальными нейлоновыми перчатками.
К счастью, все эти части монстров уже были полностью обескровлены, а мех высох, из-за чего большинства вирусов и паразитов были выведены.
Дудянь даже не собирался прикасаться к этим монстрам, так как не был уверен в прочности и защите этой специальной одежды. Вместо этого, он просто стоял рядом со всеми сокамерниками и смотрел, как они сдирают кожу, состригают мех и всё это складывают на второй стол.
На других столах разделывали головы монстров – срезали рога, вырывали зубы. Большинство заключённых уже были довольно опытны в разделывании, из-за чего, казалось, будто они занимаются этим точно не в первый раз и даже не во второй.
Главари остальных камер также лишь наблюдали за своими подчинёнными.
Осмотревшись, Дудянь взял в руки нож и, временами подбрасывая его, погрузился в свои мысли.
Спустя несколько часов их смена наконец-то закончилась, и все заключённые выстроились в шеренгу, но прежде чем покинуть этот этаж, им пришлось принять душ и пройти специальную очистку.
Дудянь пристально смотрел, как толстяк с остальными обтирал покрасневшую и покрывшуюся волдырями кожу. Было похоже на то, что их покусали пчёлы, из-за чего всё их тело немного припухло.
После того, как все приняли душ, тюремщики провели тщательный досмотр каждого заключённого, на предмет кражи материалов или инструментов.
Вечером этого же дня охранники передали по четыре куска хлеба в каждую камеру. Дудянь, как и все предыдущие разы, взял два куска себе, а остальные отдал своим сокамерникам.
Каждый последующий день был в точности такой же, как и все предыдущие. Спустя две недели жизнь в Цветочном Троне пришла в норму, и остальные заключённые потеряли интерес к Дудяню и всему, что было с ним связанно.
Не было и дня, чтобы заключённые не услышали очередной крик какого-то бедняги. Эти крики также являлись своеобразной психологической атакой, которая не давала и секунды покоя заключённым этой тюрьмы.
Всё это время Дудянь не проявлял никакой активности, вместо этого он просто сидел в своём углу и восстанавливался. Его сокамерники всё это время пристально следили за ним, но, увидев, что тот не собирается нападать на них, немного расслабились и начали «помогать» друг другу.
«Третья нога» толстяка была полностью уничтожена, из-за чего тот мог лишь с завистью «наблюдать» за другими «помогающими»!
Временами Дудянь замечал на себе похотливые, полные желания взгляды. Он прекрасно понимал, о чём все думали, и на первых порах это выводило его из себя, но в скором времени он свыкся с этим и перестал обращать на такие взгляды хоть какое-то внимание.
Дудянь очень редко первым начинал разговор, но, время от времени, он задавал довольно-таки странные вопросы своим сокамерникам и заключённым других камер. Все его вопросы были связанны с астрологией, бизнесом, зоной радиации, Великой стеной и другими познавательными вещами.
Многие заключённые были рады поговорить с ним, и главной причиной для такого их поведения, была, конечно же сила, которой обладал Дудянь. Также немаловажным фактором являлось то, что жизнь в тюрьме была довольно скучной и однообразной, а такие увлекательные беседы вносили хоть какое-то разнообразие.
Однако, всё же, существовали люди, которые игнорировали вопросы о своей прошлой жизни, но таких людей было немного. Большинство заключённых с радостью делилось историями о своих семьях, работе и обо всём, что касается жизни вне пределов «Цветочного Трона».
Так, не спеша, прошли три первых месяца его заключения.
В тот день привели нового заключённого, и он присоединился к их «маленькой счастливой семье».
Этот молодой человек обладал характером истинного джентльмена. У него были волосы цвета неба, а брови напоминали острые мечи. Судя по его одежде, в Цветочном Троне этого парня ждала лишь смерть.
Когда его вели по длинному коридору, со всех камер начали доноситься радостные выкрики, и каждый заключённый считал своей обязанностью вытянуть руку и попытаться схватить его, как бы прося, чтобы этого новенького посадили именно в их камеру.
Несмотря на все их действия, тюремщик оставался невозмутимым и завёл заключённого в камеру, в которой отбывал своё заключение Дудянь.
Упав на холодный пол камеры, парень резко поднялся и, глядя на удаляющихся тюремщиков, заорал что есть мочи:
- Меня подставили! Я хочу подать апелляцию! Я хочу подать апелляцию!
На все его крики охранники ответили лишь презрительной ухмылкой.
Раздосадованно молодой человек обернулся и посмотрел на своих новых сокамерников.
Дудянь не выражал никаких эмоций и всё ещё хранил молчание. В это же время остальные заключённые поднялись и, как стая гиен, бросились на парня. Новенький яростно сражался, но он, всё же, ничего не смог изменить и спустя лишь несколько минут новая серия криков заполнила Цветочный Трон.
Заключённые других камер взволнованно вздохнули, когда услышали эти отчаянные вопли.
Дудянь всё так же сидел и спокойно наблюдал за «игрой» своих сокамерников со свежим мясом. Он прекрасно понимал, что, если бы у него не было достаточно сил, то на месте того паренька был бы он сам. Даже несмотря на сочувствие, Дудянь всё равно решил не вмешиваться.
Следующие несколько дней крики новенького всё так же не прекращались. В конце концов, он проиграл битву за свою гордость и теперь спокойно лежал, позволяя остальным «играть» с ним.
Спустя ещё одну неделю, парень наконец-то понял, как всё здесь устроено и смирился с тем, что у него не было даже малейшего шанса на побег.
Прошла вторая неделя пребывания новенького в тюрьме. На этой неделе он уже полностью принял свою новую «роль». Хоть его и продолжали избивать, но он уже не кричал. Время от времени, ему хватало сил, чтобы отбиться, но всё же в большинстве случаев его сопротивления заканчивались полным разгромом. Пусть этот парень и был первым новеньким в его камере, но Дудянь, в свою очередь, совсем не обращал на него никакого внимания.
Узнав, что Дудянь фактически был старшим этой камеры, новенький полыхал от злости из-за того, что тот ничего не предпринимал, чтобы уберечь его от насилия.
Новенький действительно испытывал такую ярость, что был готов в любую секунду наброситься на Дудяня, но из-за нехватки сил все, что он мог делать, так это просто проклинать его.
Тем не менее прошло не так много времени, прежде чем выздоровевший толстяк с остальными заключёнными снова избили его и заставили встать перед Дудянем на колени и слёзно вымаливать прощение.
Спустя ещё один месяц тюремщики выбрали Дудяня для сражения с представителем другого блока. Охранники прекрасно знали о силе Дудяня, поэтому они приготовились к кровавому зрелищу.
Представитель другого блока никогда не сталкивался с Дудянем, поэтому не был в курсе того, какими устрашающими способностями обладает это мальчик. Он уже был готов наброситься на парнишку и убить его, но в ту же секунду Дудянь нанёс упреждающий удар, вследствие которого ребра его противника моментально сломались, и тот изверг полный рот крови.
С этого момента даже предводители других камер не осмеливались обижать его. Хоть Дудянь и был младше других заключенных, но он демонстрировал такую мощь, которую даже они не могли себе вообразить.
После этого боя новенький также наконец-то понял, что существуют люди, с которыми лучше быть вежливым.
В других камерах также все разговоры были о Дудяне. Шрам, чья камера располагалась напротив Дудяня, с интересом наблюдал за ним:
- Ранее я говорил, что девять из десяти помещённых сюда людей действительно виноваты, но я молчал про оставшийся один процент. Посмотрите на него, он так молод и красив. Так что, напрашивается один единственный вопрос – что же ты такое совершил, если тебя решили отправить в Цветочный Трон?
Дудянь, услышав слова Шрама, быстро обернулся и яростно прошипел:
- Я тебе уже говорил, я не такой мусор, как все вы!
К яростному тону Дудяня уже все привыкли, и мало кто принимал его всерьёз.
Шрам улыбнулся и ответил спокойным голосом:
- Ты уже провёл достаточно много времени среди нас и всё ещё такой высокомерный?! Ты ешь тот же мусор, что и все остальные, и пьёшь ту же грязную воду. Так ответь мне – чем ты лучше нас?!
Дудянь с уверенностью в глазах посмотрел на Шрама:
- Хоть сейчас я и не виновен, но в будущем, когда я выберусь отсюда, я точно совершу несколько преступлений, но, будь уверен, что в отличие от вас, обычного Мусора, меня не поймают!