Том 9. Глава 786. Синхронизация

Эзекиель был пронзен девушкой, его жизнь и смерть были неизвестны. Глаза Эзекиеля оставались закрытыми, его руки были связаны таинственными кандалами, а тело парило в воздухе, сдерживаемое силой девушки. Даже стоя перед Габриэлем, девушка не позволила Эзекиелю упасть. Ее целью было не просто убить Эзекиеля, но и вернуть его тело.

Она не воспринимала битву с Габриэлем всерьез. С тем бессмертием, которым она обладала, независимо от противника, она не должна была чувствовать себя в опасности.

Янус не вмешивался в битву. Он наблюдал за происходящим издалека, его глаза были полны интриги относительно личности девушки. Как бы ее ни атаковали, она оставалась совершенно невредимой. Это было бессмертие, подобное тому, что он видел у Эзекиеля. Нет, оно было даже сильнее.

Он был уверен, что Эзекиель как-то связан с этой девушкой. То, что эти двое обладали схожими способностями, не было случайностью. Но если они были на одной стороне, почему она напала на Эзекиеля? В его голове крутилось множество вопросов.

— А? — Габриэль сражался с девушкой уже довольно долго, но только сейчас он начал чувствовать что-то странное. Чем больше он сражался, тем легче становилось его тело. Между его движениями возникла странная синергия, на которую он не обращал внимания.

Он не понимал, что причиной тому был Карик. Хотя связь между ними была прервана, что-то все еще связывало их. В данный момент Карик тоже начал сражаться с девушкой, и, как ни странно, движения обоих были полностью идентичны.

Сколько бы ни учил Габриэля Эзекиель, тысячелетние воспоминания не могли быть переписаны. Стиль боя Габриэля по-прежнему оставался очень похожим на Карика.

Когда Карик атаковал горизонтальным ударом с помощью меча Смерти, Габриэль атаковал мечом Тьмы. Его движения были точны. Он не заметил, как в его атаку вплелись следы Смерти.

Раньше его атаки могли только ранить женщину. Раны сразу же затягивались. Но теперь что-то изменилось. Хотя раны все еще заживали, но, в отличие от прежних, она начала чувствовать боль.

Она всю жизнь тренировалась, чтобы стать невосприимчивой к боли. Она даже не могла вспомнить, сколько времени прошло с тех пор, как она чувствовала боль, но с каждой атакой, которая хоть как-то касалась ее тела, она испытывала боль, словно ее укусила тысяча ядовитых муравьев.

— Как ты можешь заставлять меня чувствовать боль? — спросила девушка, стоящая перед Габриэлем, в то же самое время, как и девушка, стоящая перед Кариком в другом мире.

От обеих девушек исходил один и тот же вопрос, но ни Габриэль, ни Карик на него не ответили.

Карик не удовлетворился тем, что причинил ей боль. Хотя он и видел, что девушка обладает хорошими способностями к исцелению, но не верил в их бессмертие. За тысячи жизней, через которые он прошел, он усвоил одну простую концепцию.

Жизнь – это возможность, а смерть – реальность. Жизнь не могла превзойти смерть, поскольку смерть была высшей. Девушка перед ним олицетворяла истинную вечную жизнь, а он – смерть.

Жизнь не могла победить смерть. Даже Древние Боги пали в этом мире, убитые другими. Так как же такая, как она, может быть выше Древних Богов? Он был уверен, что это не так. Он верил, что есть способ убить ее.

Хотя девушка воспринимала его атаки как случайные выпады, пытающиеся причинить ей боль, но каждая атака Карика имела смысл. Все его атаки были точны, они прощупывали способности девушки. Более того, с каждой раной, которую он наносил ей, он посылал в ее тело след смерти.

Даже если тело было невосприимчиво к яду, но если человека отравляли тысячи раз за одно мгновение, он не мог выжить. Он уничтожал ее тело.

Если ее способность к исцелению была непреодолимой, то он должен был просто уничтожить ее сразу.

Шли секунды, а атаки Карика становились все сильнее и смертоноснее. Каждая его атака оставляла глубокую рану. Он также понял способность копья этой девушки.

Правда, ее копье обладало собственной жизнью, и она была близка к совершенству, когда дело доходило до обращения с копьем, но все же в этом был большой недостаток. Самым большим преимуществом девушки была невероятная скорость, но из-за копья ее движения немного замедлились.

В то же время ее сила была высока, но по сравнению с ним ее немного не хватало. С ее силой Карик понял, что она не сможет победить его, если только его силы не иссякнут. Он ясно видел ее цель.

Она также знала, что не сможет победить за короткое время, поэтому пыталась задержать его в этой битве. Все было именно так, как описал Алиак. К несчастью для нее, Карик не желал поддаваться ее планам. Он закончил изучать ее.

«На счет три...», — послал он мысленный сигнал Алиаку. Поскольку девушка была сосредоточена на Карике, она не читала мысли Алиака в этот момент и не знала, что Карик отправил ему сообщение.

Алиак получил сообщение, и выражение его лица изменилось. Он пробормотал себе под нос: — Неужели это вообще возможно?

— Все твои усилия тщетны. Я истинное бессмертие! Я бессмертна! Ты только зря тратишь время! — воскликнула девушка, отталкивая Карика.

— Ничто не может быть непоколебимо перед непреодолимой силой, — ответил Карик, его голос был холоден. Как Вдадыка Смерти, он знал, что такое смерть. Даже бессмертные солдаты, служащие ему, не были по-настоящему бессмертными.

Хотя они могли жить целую вечность, это не означало, что они не умирали. Просто кто-то должен был уничтожить их с огромной силой!

В этот момент его аура внезапно вспыхнула. Барьер этого мира вокруг леса постоянно пытался поглотить его ауру из меча, но даже он был слаб против этой ауры. Это был момент, которого Карик ждал.

Когда его аура вспыхнула, барьер, уже ослабленный до предела, окончательно рассыпался. В другом месте Габриэль тоже приготовился выложиться на полную. В его левой руке появился еще один меч. Это был меч Жизни, который Эзекиель украл у Каена, а затем передал ему.

Карик поднял меч Смерти, и барьер вокруг леса разлетелся на миллионы осколков, а из его меча вырвалась ужасающая аура Смерти, создав столб Смерти, который можно было увидеть даже за тысячи миль.

Габриэль тоже поднял меч Жизни, используя свою жизненную силу. Вокруг земли возникла еще одна ужасающая башня из ауры, которая начала разрушать даже само пространство.