Глава 583.2. Напрашиваясь на пощечину

Этот старейшина был весьма хитер. Он высказался в пользу Королевского Дворца Пилюль и втянул в обсуждение Великий Чертог, вынуждая его встать на чью-то сторону. Хотя Сян Гань тоже хотел проверить кольцо-хранилище Цзян Чэня, он не мог не согласиться с тем, что гнев юноши был оправдан. Все-таки ему уже не раз приходилось отвечать на несправедливые обвинения.

К тому же недавно Великий Чертог приобрел Пилюлю Долголетию, выплавленную Цзян Чэнем. Нельзя было вот так взять и сжечь все мосты. Поэтому Сян Ганю оставалось лишь кивнуть и спросить:

— Старина Чэнь, насколько твой Дворец Священного Меча уверен в своей правоте? Если вам не хватает уверенности, может, не стоит разбрасываться обвинениями? Почему бы вам тоже не пойти навстречу?

Тань Лан же думал лишь о Молодой Траве Мудрости. Ему было плевать на вражду Дворца Священного Меча и Королевского Дворца Пилюль. Он кивнул:

— Если подумать, то требование Цзян Чэня вполне разумно. Хотя слова про дерьмо, пожалуй, были сказаны в порыве ярости. Не станет же никто есть фекалии, в самом-то деле. Почему бы не выбрать другой способ?

— Именно, давайте используем другой способ, — согласились многие окружающие.

Это сильно расстроило Ван Ханя. Выводя Цзян Чэня на чистую воду, он оказывал услугу им всем, но получалось, что в случае неудачи всю ответственность будет нести он один. Если он отступит, все решат, что он соврал и понапрасну тратил время окружающих. Тогда критика всех остальных сект обрушится на Дворец Священного Меча.

— Дружок Цзян Чэнь, может, выберешь более умеренное наказание? Например, какую-нибудь компенсацию? — усмехнулся Сян Гань.

Цзян Чэнь покачал головой:

— Просветленные сражаются за веру, а войны сражаются за честь. Мне не нужна материальная компенсация. Либо пусть он отведает дерьма, либо пусть отвесит себе две пощечины и прилюдно извинится за то, что оклеветал меня.

Хотя этот вариант был куда мягче поедания фекалий, одному из лучших гениев все равно было бы очень непросто смириться с таким наказанием. Но это было последнее слово Цзян Чэня.

— Не пытайтесь уговорить меня на еще большие уступки. Это — мое окончательное решение. Мы все знаем, что, если бы на вас постоянно клеветали и обвиняли в чем попало, вы бы взбесились куда сильнее меня! — отрезал Цзян Чэнь. Он был непреклонен. Все перевели взгляд на Ван Ханя.

Ван Хань оказался меж двух огней. Хоть он и догадывался, что Цзян Чэнь собрал всю Молодую Траву Мудрости, у него не было никаких доказательств. Ему оставалось лишь рискнуть. Но, если он проиграет, прилюдно отвесить самому себе пощечины будет немногим лучше, чем отведать дерьма. К несчастью, отступать ему было некуда.

Старейшина Чэнь фыркнул:

— Послушайте, вам не кажется, что это уже чересчур? Всего нескольких слов этого мальчишки Цзян Чэня оказалось достаточно, чтобы все ополчились на Дворец Священного Меча. Это несправедливо!

— Несправедливо? — холодно рассмеялся Цзян Чэнь. — Вам ли говорить о справедливости? Когда ваш Дворец Священного Меча хотел проверить мою родословную, вы думали о справедливости? А когда мешали торгам, посвященным Пилюле Долголетия? А теперь вы еще и огульно обвиняете меня в присвоении нескольких тысяч стеблей Молодой Травы Мудрости, так что справедливость — это точно не про вас

Старейшина Чэнь был поражен неожиданным красноречием Цзян Чэня.

— Ван Хань, сотри эту недовольную гримасу с лица. Ты то и дело хвастаешься тем, что ты — молодой гений сферы мудрости, и ведешь себя так, словно ты лучше всех. Неужто тебе не хватает храбрости, чтобы рискнуть?

Ван Хань гневно ответил:

— Я согласен на твои условия, мальчишка! Но рискнешь ли ты позволить нам полностью осмотреть тебя с головы до пят? Как знать, может, ты прячешь Молодую Траву Мудрости где-то еще, а кольцо-хранилища — просто обманка?

Цзян Чэнь слегка усмехнулся:

— Скажи: ты готов отвесить себе пощечины, если не найдешь Траву?

— Да почему бы и нет?! — выйдя из себя крикнул Ван Хань.

— От пустой болтовни мало толку. Поклянись перед небесами, — настоял Цзян Чэнь, отрезая Ван Ханю пути к отступлению.

Видя, что Ван Хань колеблется, Сян Цинь из Великого Чертога с насмешкой произнес:

— Ван Хань, я уже давно чувствовал, что ты недостоин называться настоящим мужчиной! Если ты — мужчина, то и веди себя соответствующе! Настоящий мужчина отвечает добром на добро, а за оскорбление мстит стократно! Мужчине не пристало сомневаться, если готов согласиться с условиями Цзян Чэня, то иди до конца, а если нет, до признай поражение! Что ты медлишь?

— Хорошо сказано! Дворец Священного Меча полон слабаков. Говоря о слабаках, где этот идиот Ду Лихуан? Почему он еще не пришел? За ним должок! — добавил Юэ Байцзэ.

Под градом насмешек Ван Хань, стиснув зубы, прошипел:

— Хорошо! Здесь много старейшин. Если в ходе полного осмотра Цзян Чэня у него не обнаружится Молодой Травы Мудрости, я, Ван Хань, готов отвесить себе пощечины и извиниться перед ним. Если я не сдержу слово, пусть небеса обрушат на меня гром и молнии!

Выслушав эту клятву, все обернулись к Цзян Чэню; тот слегка улыбнулся:

— Очень хорошо.

Затем он снова почтительно накрыл кулак ладонью, обращаясь ко всем присутствующим:

— Великий Чертог, Секта Темного Севера и Секта Трех Звезд могут обыскать меня. Будучи обвинителем, Дворец Священного Меча не может меня обыскивать. Как знать, может, они что-нибудь подкинут мне? Кроме того, мне не по душе Секта Кочевников, так что, если они захотят обыскать меня, им придется сделать это под присмотром старейшины Сян Ганя и старейшины Юнь Не.

Цзян Чэнь не доверял Секте Кочевников, а потому поставил для них особые условия.