Глава 245.1. Обострение конфликта
Чтобы взять с собой учеников Секты Дивного Древа, Лю Чэнфэн воспользовался своими и старейшины Те связями.
Из этих пяти учеников мужчина среднего возраста с носом картошкой являлся их лидером. Судя по его одежде, он был одним из тех, кто обладал определенным уровнем влияния в пределах секты.
Остальные четверо были явно моложе, но при этом носили форму основных учеников.
Все ученики Секты Дивного Древа подразделялись на несколько уровней.
Технически все ученики четырех великих храмов также являлись учениками Секты Дивного Древа. Однако они считались лишь внешними учениками.
Те же, кто уже вступил в Секту Дивного Древа, считались внутренними учениками.
Внутренние ученики, которые хорошо показывали себя, могли быть повышены до основных учеников.
И самые лучшие из основных учеников могли стать личными учениками любого старшего руководителя, который был согласен на это.
Старшие руководители также могли иметь более чем одного ученика. Из этих личных учеников любой, кто становился кандидатом в наследники учителя, считался истинным учеником.
Таким образом, не считая внешних учеников, можно было выделить четыре уровня учеников Секты Дивного Древа.
Каждый уровень подразделяется на девять подуровней или звезд. Можно сказать, что разделение на сословия было предельно строгим.
Привилегии и статус каждого уровня были четко определены.
Поэтому, хотя у Северного Дворца и имелось так называемое "трио гениев", на самом деле они все равно были, как и все остальные, обычными внешними учениками.
Они лишь собирались пройти отбор в секту и стать настоящими внутренними учениками.
Количество звезд, которым обладал каждый внутренний ученик, также сильно влияло на отношение к ним и их статус.
Эти четверо учеников были основными учениками секты, так что их статус был совершенно иным. Обычные внутренние ученики были просто никем перед ними.
Одежда мужчины средних лет с львиным носом явно указывала на то, что он был выше любого ученика, а исходя из его поведения, можно было сделать вывод, что он, вероятно, являлся руководителем среднего или высшего звена секты.
Со своим небольшим авторитетом Лю Чэнфэн бы ни за что не смог пригласить подобного человека.
Он фактически умолял старейшину Те, пока тот не отдал приказ одному из своих людей лично сопровождать Лю Чэнфэна.
Этот старший руководитель был видной личностью в среднем звене секты. Обычные ученики, только заметив его на территории секты, должны были останавливаться, чтобы засвидетельствовать свое почтение.
Если бы не указание старейшины Те, то человек такого уровня просто побрезговал бы отправится в мирское королевство, не говоря уже о том, чтобы принять участие в чьем-то сватовстве.
Он пришел сюда и пытался облегчить заключение брачного союза между Северным Дворцом и Южным исключительно из-за воли старейшины Те, потому что таков был его план.
В конце концов, Северный Дворец королевства Небесного Древа находился в сфере влияния старейшины Те. Если Северный Дворец падет, то все планы старейшины Те в этом мирском королевстве рухнут так же легко, как карточный домик.
И будучи одним из людей старейшины Те, мужчина с львиным носом, естественно, просто не мог сидеть сложа руки.
Увидев сигнал бедствия от Лю Чэнфэна, мужчина бросил взгляд на основных учеников, приказав им вмешаться первыми.
И действительно, один из учеников секты принял гордую позу, излучая внушительную ауру. Его взгляд был равнодушен, из-за чего возникало чувство, что тот занимал доминирующую позицию, после этого он обвел своим взглядом лагерь Цзян Чэня.
– Глава Дворца Нин, я не понимаю причины ваших сомнений. Сяо Юю суждено добиться больших высот в секте, и его ждет безграничное будущее. Даже если мирской мастер пилюль и обладает некоторыми способностями, разве он может конкурировать с учеником Секты Дивного Древа? Вы также человек Секты Дивного Древа, и все еще сомневаетесь?
Еще один ученик секты высказался:
– Глава Дворца Нин, после стольких лет пребывания здесь неужели вы были заражены этим мирским королевством? Какой выбор может быть достойнее, чем безграничное боевое Дао? Мастер пилюль, который обитает в мирском королевстве, честно говоря, не более, чем жалкий муравей.
– Разве того факта, что какой-то мирской муравей смог собрать столь пеструю делегацию достаточно, чтобы заставить ваше сердце дрогнуть? Глава Дворца Нин, ваше сердце боевого Дао все еще недостаточно твердо! – вздохнул еще один ученик секты.
После столь резких слов критики со стороны основных учеников глава Дворца Нин мгновенно потеряла дар речи. После этого она посмотрела на Цяо Байши, криво улыбнувшись.
Хотя глава Дворца Нин и заведовала одним из великих храмов, она все же была человеком с окраины, живущим на фоне Секты Дивного Древа, и могла даже обладать намного меньшей силой и властью, чем эти основные ученики.
По крайней мере, она точно обладала меньшим почетом в секте, чем те же основные ученики.
Они были юны и имели как потенциал, так и покровителей.
И вполне естественным делом для бесцеремонной молодежи было полностью наплевать на нее, какую-то главу внешнего храма.
Она же не могла им ответить тем же. Если она так поступит, то может оскорбить тех, кто состоит в секте. Было бы весьма неразумно обижать основных учеников.
Изящные брови Дань Фэй нахмурились, когда она услышала тон этих учеников, особенно ей не понравились слова: "Мирской муравей собрал пеструю делегацию".
Тем не менее, когда она вспомнила о ежедневных занятиях с дедушкой, то Дань Фэй продолжила сохранять спокойствие, не собираясь вступать в бессмысленную борьбу за авторитет.
Цзян Чэнь же холодно засмеялся:
– Пестрая делегация? Эти слова больше подходят вам. Трепетесь здесь о муравьях и мирской заразности, вам самим не кажется, что вы сами до сих пор не отринули все мирское? Неужели в Секте Дивного Древа все такие безмозглые дураки, как вы, с задранными к небу носами?
Эти ученики уже давно привыкли к чувству превосходства, которое приходило вместе со званием ученика секты. Они давно привыкли показывать пальцами на носы других людей и стоять выше них.
Похоже, по их мнению, осуждать и запугивать мирских муравьев было законом неба и принципом земли, то есть непреложной истиной, в которой не было ничего постыдного.