Глава 240.1. Преображение старика Фэя
Помимо Цзян Чэня, был и другой человек, который закончил уединенную тренировку. Естественно, им была Дунфан Гоуюй.
Эта девушка, некогда отказавшаяся от звания принцессы Восточного королевства, спустя три месяца упорных стараний, наконец, смогла полностью поглотить и усвоить Пилюлю Раскрытия Пяти Драконов. И вырвавшись из оков сферы истинной Ци, стала настоящим практиком духовной сферы!
После прорыва ее характер также претерпел радикальные изменения.
Ее неутомимый соревновательный дух, который уже двадцать два года не сходил с ее очаровательного лица, теперь был видоизменен, добавив внешности Гоуюй оттенок хладнокровия.
– Гоуюй приветствует юного господина, – раздался звонкий голос бывшей принцессы, подобный яшме и камню.
– О-хо-хо-хо, поздравляю! Гоуюй, ты наконец-то прорвалась в духовную сферу и стала новой легендой своего клана Дунфан! Думаю, это стоит отметить!
Скорее всего, за всю историю клана Дунфан прежде еще никто не прорывался в духовную сферу в возрасте двадцати двух лет.
Хотя Цзян Чэнь так до сих пор и не увидел почтенного предка клана Дунфан и потому даже не знал, на каком уровне духовной сферы тот находился.
Однако Цзян Чэня это совершенно не интересовало. Он не испытывал теплых чувств к мужчинам из клана Дунфан.
Дунфан Лу был слишком нерешительным, бессердечным и при этом лишенным всякой преданности человеком.
А этот старый предок просто занимался уединенной тренировкой, и когда с его кланом случилась беда, даже не удосужился появиться.
Таким образом, у Цзян Чэня не было никакой симпатии к мужчинам клана Дунфан.
Однако все обстояло иначе, когда дело касалось женской половины этого клана.
Гоуюй была упрямой, стремящейся к первенству во всем, а также очень эмоциональной. Маленькая Чжижо же всегда оставалась доброй и невинной.
И теперь, когда Гоуюй прорвалась в духовную сферу, Цзян Чэнь был от всего сердца рад за нее.
Услышав комплименты Цзян Чэня, Гоуюй мысленно обрадовалась. Она старалась изо всех сил, упорно работала над собой и даже отказалась от звания принцессы, чтобы последовать за Цзян Чэнем. И все ради того, чтобы, с одной стороны, развивать свое боевое Дао, с другой же, продемонстрировать свои способности Цзян Чэню и завоевать его одобрение.
И хотя она прекрасно понимала, что Цзян Чэнь никогда не проникнется к ней мирской любовью, Гоуюй все равно решила без жалоб и сожалений следовать за этим человеком, на которого серьезно положила глаз. Все ее старания в этой жизни будут оправданы, если она получит хоть одно слово одобрения или похвалы от Цзян Чэня.
– Юный господин, Гоуюй не волнуют такие вещи, как становление какой-то там легендой клана Дунфан. Я, Гоуюй, теперь последователь юного господина. Все мирские узы остались в прошлом, они для меня больше ничего не значат.
Настрой Гоуюй был очень решительным. После прорыва в духовную сферу ее душевное спокойствие также порядочно упрочилось, выйдя на новый уровень.
Она наконец полностью осознала, что стремление к безграничному развитию боевого Дао – самая главная цель в ее жизни. Чего она добилась за эти двадцать лет, которые посвятила клану Дунфан?
Что уж говорить, если даже предок и по совместительству глава клана Дунфан никак не проявил себя, когда весь их клан наиболее остро нуждался в нем.
Она все же была женщиной, какой ей смысл прилагать все свои силы ради так называемого "величия клана" или так называемой "милости царствующей семьи"?
Она уже сделала все возможное и невозможное.
И теперь пришло время распрощаться с мирскими узами и обыденной жизнью.
Если уж и говорить о мирском, то все же у нее был кое-кто, о ком она волновалась, и естественно, этим человеком являлась Дунфан Чжижо, маленькая племянница, о которой она заботилась с малых лет.
Впрочем, Цзян Чэнь прекрасно понимал, что беспокоит Гоуюй.
Оглядевшись вокруг, он остался очень доволен, когда увидел, что Сюэ Тун полностью восстановился, а все остальные телохранители пребывали в прекрасном настроении.
Он уже собирался ответить, когда один из подчиненных доложил, что Цяо Байши просит о встрече.
Только увидев выражение лица Цяо Байши, Цзян Чэнь сразу же понял, что его ученик до сих пор не уладил проблему со своей будущей тещей.
– Ох, Байши, я смотрю, ты все еще не нашел общий язык со своей будущей тещей?
Цяо Байши криво улыбнулся:
– Матушка по-прежнему упрямится, она уже твердо решила устроить брак своей дочери с каким-то гением из Северного Дворца Лазурного Неба. Все потому, что она максимально серьезно относится к так называемым "равным" бракам.
Цзян Чэнь остолбенел:
– Равный брак? В каком смысле?
– Эх, матушка презирает меня за то, что я родом из такого захолустья, как Восточное королевство, и из-за моего происхождения считает меня неподходящей парой для Цинъянь.
Цинъянь, именно так звали старейшину Нин.
– Получается, ты даже не рассказал ей о наших взаимоотношениях?
– Я сказал Цинъянь, что мы с тобой друзья, но матушка не признает никакой серьезной связи между друзьями, – Цяо Байши все еще продолжал осторожничать. Он не решился раскрыть свои отношения учителя и ученика без согласия Цзян Чэня.
Хотя Цзян Чэнь и сказал ему, что тот должен действовать более решительно и полностью раскрыть себя, но Цяо Байши все равно не мог справиться с главой Южного Дворца без личного вмешательства Цзян Чэня.
– Получается, что это не просто возражения тещи, но у тебя также есть соперник? – улыбнулся Цзян Чэнь.
Цяо Байши тут же выпятил грудь колесом, заявив:
– Я не боюсь никаких соперников! Цинъянь совсем не нужен так называемый "гений" из Северного Дворца. Она любит меня!
Цзян Чэнь даже не сомневался в этом. Ведь Цяо Байши бы довольно умен и обладал хорошо подвешенным языком. У него просто не могло быть проблем с такой женщиной, как старейшина Нин, которая так сильно любила красоту.
Не говоря уже о том, что у него была Вечнозеленая Пилюля, которая восставала против законов самой природы!
– Юный господин Чэнь, главная проблема в том, что матушка уже публично объявила о смотринах женихов, которые пройдут уже завтра. И как только смотрины завершатся, то решение о женихе будет неоспоримым. И я боюсь, что матушка будет постоянно склоняться на сторону этого так называемого "гения", притом полностью игнорируя меня.
– Завтра? – сильно удивился Цзян Чэнь. – Так скоро?
– Вот именно, юный господин Чэнь! Потому у Байши просто не было иного выбора, кроме как отринуть стыдливость и попросить юного Чэня поддержать меня.
Цзян Чэнь усмехнулся. Цяо Байши был одним из первых вставших на его сторону людей. К тому же Цзян Чэнь сам послал Байши в Южный Дворец.
И теперь, когда у Байши и старейшины Южного Дворца появилась взаимная любовь, у Цзян Чэня попросту не было причин не протянуть им руку помощи.