Глава 1252

Когда эти двое достигли, наконец, дворцового зала, само строение явно пребывало на последнем издыхании: казалось, первый же порыв ветра обрушит его до основания. Ещё в больший шок повергала картина массового лежбища стражей — все эксперты валялись на земле, зажимая кровоточащие уши, глаза, носы…

Первый Старейшина обеспокоенно переглянулся с Мо Цзысюем: судя по всему, сила Предка значительно возросла, но вот стоит ли им считать это удачей или несчастьем — вопрос.

— Сейчас главное — выяснить, не случилось ли беды со Старшим Предком. С остальным разберемся по ходу дела, — постановил Владетель Дворца и первым вошел в полуразрушенную залу. Первый Старейшина следом.

— Кто?! Кто посмел? Я приказываю тебе показаться! Мне нужны твои бесстыжие глаза! — рычал Предок, мечась по комнате. Столкнувшись с таким зрелищем, Мо Цзысюй поначалу опешил, но затем с криком «Отец!» подбежал к старику. Но на полпути столкнулся с непреодолимым препятствием в виде звуковой волны от очередного полубезумного рёва Предка — бедняга тут же отлетел назад и впечатался в ближайшую стену. В глазах потемнело то ли от удара, то ли от силы энергетического всплеска, из носа тут же хлынула кровь.

— Отец! — теперь в голосе Хозяина Дворца вкупе с беспокойством звучала обида и непонимание: что же с ним произошло? Достопочтимый Предок был сам на себя не похож. Волосы вздыблены и торчат во все стороны, глаза покраснели от полопавшихся капилляров — и в них не было ни капли осмысленности, один только гнев на невидимого врага.

— Это ты? Ты подменил мои фиолетовые кристаллы на ту дрянь?! Тыыыы! — старик слово вовсе не узнавал ни возлюбленного сына, ни родного брата. В несколько шагов настигнув попятившегося Мо Цзысюя, он вцепился костлявыми пальцами в горло несчастного и безжалостно затряс того в воздухе.

— Отец, отец! Это я! Цзысюй! — хрипел мужчина, силясь разжать удушливую хватку. Когда Хозяин Дворца уж весь посинел, отмер, наконец, и Первый Старейшина — кажется, до него только сейчас дошло, что картина перед его глазами ну никак уж не тянет на родственные объятия.

— Старший Брат! Отпусти его, это же твой сын! Твой старший отпрыск! Что с тобой? Ты словно ослеп!

Голосок у Первого Старейшины тоже был будь здоров — уж он постарался влить в него максимальное количество духовной силы. И его расчет оказался верным: от энергетической «встряски» старик на секунду застыл, разжал, наконец-таки пальцы и позволил сползшему на пол сыну вдохнуть вожделенный кислород. В голове Предка хоть немного прояснилось, и теперь он взирал на хватающегося за свою шею и откашливающегося Мо Цзысюя с искренним непониманием происходящего.

— Цзысюй! Кто посмел с тобой это сделать?! Немедленно говори, я надеру этому подонку задницу! — возмущению старца не было предела: только он один имел право ударить своего сына! И больше никто! Любой, кто хоть пальцем тронет Мо Цзысюя, заслуживает смерти!

Хозяин Дворца несколько сконфуженно отвел взгляд. Он бы, разумеется, с удовольствием полюбовался зрелищем, как его отец пытается надрать задницу самому себе, однако в данный момент всем им было явно не до веселья. Судя по всему, у его обожаемого родителя по какой-то неведомой причине помутнел рассудок, и, как водится, на повестке два извечных вопроса: кто виноват, и что делать?!

— Старший Брат, ты что, не помнишь, что только что произошло? — осторожно, стараясь не провоцировать новой вспышки безумия, произнес Первый Старейшина.

— А что только что произошло? — гневливость на лице Предка сменилось некоторой озадаченностью.