Глава 44. Война с Арклендом (часть 1) (2)

Последней, на дороге перед домом стояла Катрин. Неужели она специально пришла сюда из сиротского приюта?

- Постарайся не привлечь смерть своим безрассудным поведением.

Я ощутил сарказм в ее словах. Но, не обращая внимания, сорвал поцелуй с ее губ – Катрин не стала сопротивляться.

- Ты будешь помогать мне, до тех пор, пока Роуз не повзрослеет. Чтобы не помереть тут… Если вернешься живым, я позволю тебе вновь обращаться со мной, как с твоей женщиной. И поделюсь молоком.

В обычной ситуации Селия бы накинулась на нее, но сегодня она вела себя сдержанно.

Да, то были последние врата.

- Поехали.

Время плотских наслаждений завершилось. Войска отправлялись беспрерывно - настал черед войны. Что ж, впереди лишь жестокий мир железа и крови.

◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇

Несколько дней спустя, во время марша.

- Разве это не ужасно, а? - сказал Агор, увидев плачущего на руках у матери ребенка.

Все жители деревни смотрели на нас с опаской. Пятнадцатитысячная армия словно огромная пугающая змея ползла вдоль тракта – население окрестных деревень никогда прежде не видело настолько больших войск. Потому и реагировали люди на наше появление либо рассеянно наблюдая за передвижением солдат, либо испуганно убегая.

- Леопольд, как ты думаешь, что выкинет враг?

- Я попробую поставить себя на его место. Повторяющиеся внезапные нападения небольших и средних по численности отрядов на наши войска ранним утром и ночью позволяют им оценить состав армии и ее военную мощь. Противник рассчитывает, что опомнившись, наши войска разделятся для отражения атак, и, улучив нужный момент, враг вполне может направить основной удар по отдельным группам, таким образом, получив численное преимущество. Как Вам такой расклад?

И впрямь, не потому ли противник все еще не показывал свои главные силы, что сделал вывод о малочисленности королевской армии? Всегда выгоднее скидывать козырные карты в самом конце.

- Однако мы же не можем просто так игнорировать этих назойливых ублюдков.

Если они продолжат нападать на нас каждую ночь, даже незначительные потери окончательно подорвут боевой дух солдат.

- Ваша правда. Поэтому нам стоит опередить врага и до того, как он обнаружит нас, окружить и одним ударом уничтожить дозорные и разведывательные части.

- На словах все просто, но на деле-то мы не знаем, где они.

- В таком случае, давайте заманим их в ловушку. Это позволит неплохо ограничить их действия.

- Вышлем еще один крупный отряд? Если это удастся, то мы сможем стереть их с лица земли одним ударом. - Вмешался в разговор Агор, но Леопольд только усмехнулся. Эта его черта, определенно вызывала антипатию.

- А врагам вовсе не обязательно заявляться средь бела дня. Они подступают ночью или на рассвете. И определяют численность нашей армии не по головам или доспехам: они считают костры и палатки.

- Я попробую поговорить с Рэдхардом. Он уж точно скажет, выйдет ли толк из твоего плана.

Не помню, чтобы я хоть раз в жизни сражался, используя не только силу, но еще и голову. Не будь рядом Леопольда, мне бы точно не хватило ума, чтобы достойно исполнять обязанности командира целого батальона.

◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇

Через 4 дня. Приграничные территории, некое место.

- Так, все в сборе. Будем разбивать лагерь здесь.

Солдаты королевской армии со вздохом уселись на землю. Но успокоиться не мог никто. Этот район каждую ночь атаковали отряды противника, и людей не покидали мысли о том, что новый день принесет новые смерти. От четырех тысяч солдат уже осталось лишь две с половиной. Солдаты были изнурены, и при большом сражении мы бы не смогли сохранить и эти две с половиной тысячи. И в такой ситуации им оставалось надеяться на приказ сбора всех войск. Нас, ответственных за оборону границ, собрали здесь, потому что сюда должно было прийти подкрепление. И если все пройдет гладко, мы сможем вернуться в столицу.

Но даже когда мы почти добрались до указанного места сбора, то не обнаружили присланного нам на замену подкрепления. Там стояли лишь палатки и воткнутые в землю факелы. Нет, среди палаток обнаружилось несколько десятков солдат, но даже по сравнению с нашей нынешней численностью их было слишком мало. Всего лишь порядка ста человек – и это все?

Солдаты разложили по периметру лагеря солому, словно какой-то странный указатель.

А затем зачем-то начали снимать флаги. Делали это они весьма шумно – из лагеря отчетливо доносились крики и приказы… О чем только думает Центральная армия?! Не лучше ли вовсе ставить палатки, чтобы быть готовым к ночному налету? Не понятен был и приказ зажечь все факелы. Определенно, те, кто все это готовил, были полными дураками: палаток насчитывалось раз в пять больше, чем даже изначальная наша численность в четыре тысячи человек. Не то, что количество людей в лагере!

Нам придется не смыкать глаз ночью, страшась нападения противника, если подмога так и не подойдет. Даже сейчас с вершины холма мы могли видеть преследующих нас всадников. Бесполезно пытаться догнать их и навязать бой, но и игнорировать не выход...

- Все по плану?

- Да. Вражеская разведка уже обнаружила большой лагерь и в спешке вернулась доложить об этом. Сейчас нам стоит собрать все окрестные части для отражения предстоящей ночной атаки.

Вокруг занятой моим батальоном позиции расползались и располагались основные войска. Мы незаметно устроились в месте, удобном для наблюдения за лагерем королевской армии.

- До наступления темноты выберите пять лучших лучников и расставьте их у холма вдоль его гребня. Они поохотятся на вражеских разведчиков.

- Зачем тогда проигнорировали недавний патруль?

- Во всей этой подготовке не будет смысла, если противник не обнаружит нашу позицию. Однако тот патруль уже предоставил их командованию нужные сведения. Причем, сведения эти весьма преувеличенные и в должной мере недостоверные. В дополнительной информации им нет нужды.

Разведка противника явилась сюда на поиски войск Гордонии, основываясь на самых ранних полученных сведениях. Видимо поэтому они и ожидали нашего появления.

- Однако если нам придется идти отсюда на выручку лагерю, расстояние до него может оказаться слишком велико, и мы потеряем драгоценное время. Да и ночью даже те, кто отлично видят в темноте, совсем ничего не разглядят.

Я был согласен с мнением Агора, но не стал говорить об этом вслух. Пусть все, что произойдет сегодня, останется на совести Леопольда.

- Нет причин для беспокойства. Освещение уже готовят - огонь зажгут вместе с сигналом о приближении врага.

- Полагаюсь на тебя. И буду верить в успех до самого конца.

- Покорнейше благодарю. Не думаю, что противник настолько глуп, чтобы не попытаться предугадать наши действия – вряд ли он заявится при свете дня. Так что я позволю себе вздремнуть до темноты.

Таких как Агор – людей блестящего ума и отваги - и называют выдающимися полководцами.

С вечера солдатам было позволено отдохнуть. И вот наступила поздняя ночь. Дремавшая подле меня Селия резко проснулась.

- Кажется… кажется идут…

И вправду, появилось ощущение движения большого количества людей. Но кругом царила кромешная тьма, и скудного света луны совсем не хватало, чтобы хоть что-то разглядеть. И только лагерь был ярко освещен огнями факелов, даже там, где в этом не было острой необходимости.

На всякий случай лучники стояли наготове. Хоть люди Леопольда и заявили, что обнаружат врага, если тот приблизится, лишняя предосторожность не повредит…

И вдруг ночную тишину разорвали крики ужаса и боли множества людей. В лагере королевских войск тоже поднялся шум, даже не смотря на то, что точное расположение кричащих оставалось непонятным.

А заставили незаметно подошедшего противника взвыть ловчие ямы, со дна которых вверх смотрели острые колья. Вокруг лагеря было вырыто несколько таких ям – дабы заставить вражеских солдат врасплох и выдать себя шумом и криками. Какая подлая уловка!

- Сигнальные огни!

Солдат, державший факел, поджег его, направил в сторону лагеря и начал вращать, подавая сигнал. Сразу же в ответ оставшиеся в лагере солдаты выпустили во все стороны зажженные стрелы. Падая, те моментально поджигали окрестные луга. Само собой, обычную луговую траву невозможно зажечь только пламенем стрелы - услужливо подхватывала огонь разбросанная вокруг стоянки сухая солома. Пламя в один миг окружило лагерь и осветило его окрестности. Осветило оно и вражеских солдат – примерно по тысяче на востоке и на западе, и две тысячи с юга.

Судя по тому, что Аркленд направил к нам настолько большой отряд, свидетельствовал о том, что трюк с палатками весьма удался. Только уловка эта не принесла нам особого преимущества - лишь четыре тысячи вражеских солдат.

- Лучники! Стрелять залпом!

Не только мои воины – и другие отряды, и находящиеся в лагере королевские войска обрушили на врага град стрел. Не знающие, куда бежать, застигнутые врасплох солдаты противника падали, пронзенные стрелами. Были и те, кто оступался и падал в огонь.

- Отлично! Захлебнулась атака врага! А мы обошлись одними стрелами. План удался!

У врага не осталось шансов на успешную атаку в темноте ночи. Мы перестреляли их без малейшего сопротивления.

- Успокоиться! Мы не окружены огнем! Это всего лишь освещение! Отойти от лагеря! Отступать во тьму! - слышался рев командующих вражеских войск. Видимо, им даже в общей панике удалось оценить количество подожженной соломы и понять, что таким огнем до смерти никого не поджарить.

- Нет, им уже не уйти.

Леопольд снова отдал приказ лучникам обстреливать окрестности. Ночная мгла еще раз озарилась светом огня. Но на сей раз вспыхнула лишь одна небольшая часть заранее уложенной соломы – стена огня перегородила самый короткий путь к отступлению, загоняя врага в другую, выгодную нам сторону.

Перед нами открылось изумительное зрелище. Пытающиеся спастись бегством от огня солдаты противника падали наземь один за другим. Люди корчились, обхватывая руками израненные ноги, и кричали от боли.

- Работа тех инженерных войск?..

- Да. Все на удивление просто. Деревянные колья под небольшим углом вкапывают в землю, обращая острием в сторону лагеря. По пути сюда противник проскочил их, а на пути отсюда колья пронзают ему ноги.

Колья для маскировки обтерли землей, и разглядеть их после этого было трудно даже при свете огня. Скорость улепетывающего противника снижалась на глазах. Перед испуганными солдатами падали и катались по земле их товарищи с окровавленными ногами. Уцелевшим не оставалось ничего, кроме, как постоянно смотря себе под ноги, пытаться боязливо продвигаться вперед.

Чем медленнее двигался противник, тем дольше он находился в зоне досягаемости наших стрел. В ночи не было слышно ни звуков, с которым клинки пронзают живую плоть, ни топота копыт. Противник так и не смог понять даже того, где мы.

Утыканный стрелами, обожженный огнем, истерзанный острыми кольями враг пал. Пал, сбитый пламенем и стрелами с того пути, который должен был привести к спасению.

- Весьма жестоко… - проворчал Агор.

Но мы не можем позволить своим солдатам погибать. За этим-то и кроится окончательная победа в войне.

Разве это плохо? Раз уж смогли победить в этом сражении, то теперь мы точно осилим что угодно. Но будут еще бои, где придется пробивать себе путь силой. Хотя бы бой за главенствующую роль между мной и Леопольдом.

Спустя некоторое время небо у горизонта начало светлеть. В слабом свете зарождающейся зари перед теми, кто не смог убежать выстроились пятнадцать тысяч воинов Центральной армии. Больше половины вражеских солдат уже испустили дух, а те, кого еще не добили огонь и раны, уже не надеялись выжить. Кавалерия и пехота налетели на них, словно разгоняя досаду из-за опоздания к ночному сражению, в котором лучники сыграли главную роль. Удалось убежать ничтожно малому количеству солдат врага. Несколько сотен молодых и крепких мужей Аркленда остались лежать в утренней росе.

- Разведывательные отряды врага полностью истреблены. Теперь нам остается только перейти границу и встретиться с главными силами противника. - На лице Леопольда, окруженного струйками поднимающегося с земли дыма, не дрогнул ни один мускул.

- Эйриху уже доложили. До прихода наших войск он пройдется под видом врага по нескольким окрестным поселениям. - Я рассмеялся в лицо скривившему недовольную гримасу Агору.

- Нет необходимости жечь и убивать. Достаточно установить наше знамя и объявить о захвате территории. Солдаты Аркленда вряд ли оставят их в покое.

- Война становится все жестче.

- Само собой. В противном случае в ней нет ничего интересного.

Напряженный Агор, бесстрастный Леопольд и смеющийся я – каждый из нас троих начинал этот военный поход со своими определенными чувствами.

◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇

Дополнение. Будни Марии. Часть 3.

Недалекое прошлое. В преддверии приказа о выступлении войск в поход.

- Э? Это разве не госпожа Катрин? - Возвращаясь с рынка с продуктами к ужину, я заметила проходящую перед домом леди Катрин. Я хотела было окликнуть ее, но она прошла, не обратив никакого внимания. Наверно у нее были какие-то неотложные дела.

Не придав значения, я направилась к дому, но, не дойдя, остановилась как вкопанная, когда увидела, что к изгороди был привязан красный носовой платок, весьма дорогой на вид. Он вот-вот норовил развязаться и упасть в грязь, потому я решила было завязать его крепче. Но приблизившись, поняла, что платок спадал не просто так – кто-то специально завязал его слабо, словно это был какой-то знак.

Я не стала трогать его и зашла в дом. И тут же неожиданно столкнулась с господином Эйгилем, вышедшим из своей комнаты.

- Добрый день! Сегодня на ужин куриные стейки и овощной суп.

- О-о, жду не дождусь. Я выйду ненадолго. К ужину вернусь.

- Хорошо.

Опять армейские дела? Но Селия не пошла вместе с ним, значит это что-то личное? Отчего-то меня это обеспокоило, и под видом уборки я попыталась незаметной тенью проследить за господином Эйгилем.

И тогда… уж не вернулась ли снова к дому леди Катрин? Она искоса бросила взгляд на господина Эйгиля и молча направилась прочь по противоположной стороне улицы. Ой! Она и платок забрала!

И господин Эйгиль, не проронив ни слова, последовал за ней.

- Я кое-что забыла купить – сбегаю еще раз. - Предупредила я Мити и выскочила из дома.

С тех пор, как леди Катрин попала в приют для сирот, она должно быть ни разу не встречалась с господином Эйгилем…

Они присели за один из вынесенный перед харчевней столов. Я тоже тайком заняла место поближе. Скромный непримечательный вид был мне на руку.

- Как Роуз?

- Она здорова… И госпожа Доротея очень добра к нам. Хотя я все еще совсем не могу работать…

- Просто она хорошая женщина. Кормить стали хуже?

- Ах, ясно... Слышала, ты подкидываешь ей деньги. В конце концов, твоя цель – забраться к ней под юбку, ведь так?

- Нет смысла отрицать. Такова моя натура – люблю хороших женщин.

- Ты просто животное. Поэтому… Роуз постоянно чешется, словно ее одеяло кишит вшами…

Господин Эйгиль заплатил несколько монет.

- Что с молоком?

- Я кормила Роуз перед выходом, так что уже скоро оно должно вновь пойти.

- Что ж, тогда идем. Поделись и со мной немного своим молоком.

- Эх… Я еще не отняла от груди первого ребенка, как получила еще одного.

- Ты против?

- Уж точно против!

- Тогда можем прекратить?

- Не говори глупостей. Прошла уже целая неделя… Я уже схожу с ума настолько, что даже хотела отдаться мальчишкам из приюта и грубым мужланам-лавочникам!

- Когда ты успела стать такой развратницей? Тебе же только около двадцати, да?

- Уже двадцать два! Вовсе не из-за того, что ты жестоко в меня залез! Теперь бери на себя ответственность и удовлетвори меня.

- Значит, мне и сегодня перепадет?

Рука господина Эйгиля протянулась к бедру… нет, к попке леди.

- Прекрасно… И там размер стал то, что надо. Давай-ка используем его по назначению.

Эйгиль и Катрин под руку направились в сторону ближайшей гостиницы.

- Оставила ребенка и пошла за мужиком – прекрасная мать!

- Люди же услышат! К тому же, после близости с тобой молока становится больше. Так что все это ради Роуз!

- Больше становится?

- Да… бьет фонтаном…

Какие они вели разговоры я дальше слушать не стала.

- Продолжает… не смотря ни на что.

Мужчины только и смотрят на женские прелести, с этим ничего не поделать. Но и леди Катрин, разговаривая с господином Эйгилем, все время пялилась на его промежность. Когда господин поглаживал ее попку, леди просто млела от блаженства, но испугалась других посетителей и тут же зарделась. Подумать только, всего одна неделя прошла, а она уже до безумия хочет мужчину!

- Как и говорили Нонна и другие девушки – она и, правда, настоящая развратница.

Готовя ужин, я размышляла о том, что любимый мужчина сейчас занимается любовью с другой, и вдобавок ко всему, даже пьет ее грудное молоко! Да, в этот ужин будет вложено вдоволь и любви, и ненависти!

- Давай все расскажем Нонне и девушкам, а? - Я посмеялась своей мысли, орудуя на кухне вместе с Мити. Все шло, как и обычно, но что-то в виде Мити показалось мне странноватым.

- Сегодня ты улыбаешься иначе… Кастрюлю не урони… Ой, прости!

Ой-ё-ё-ё-ёй!..

◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇

Имя: Эйгиль Хардред, 19 лет (лето).

Звание: командир трех батальонов Центральной армии.

Войска: Первый кавалерийский эскадрон - 180 тяжеловооруженных всадников , 20

легковооруженных.

3 пехотные роты по 200 копейщиков, лучников и арбалетчиков в каждой.

Инженерные войска – 200 человек.

Итого: 1000 человек.

Подчиненные: Селия (сопровождающий), Леопольд (подчиненный и стратег), Агор

(командир пехотной роты), Карл (командир пехотной роты), Макк (командир

инженерных войск), Кристоф (рядовой). </p

Оружие: Двойной кратер (длинный меч), Большой бердыш (копье).

Амуниция: стальные латы, черный плащ (проклятый).

Текущее местоположение: Юг королевства Гордония, приграничные территории.

Боевые заслуги: уничтожение разведывательных отрядов врага (совместно).

Так начинается рассказ, посвященный войне.