Глава 116. Жетон личности, ловко управляясь с делами

В руках Чэнь Цинюаня был чёрный жетон размером с ладонь.

Присутствующие слегка удивились, пока не поняв, что это за предмет.

Сун Нинянь тоже смотрела на него с недоумением.

Однако сидевший на возвышении Сун Сюфэн не смог усидеть на месте — он резко вскочил, его лицо резко изменилось, а зрачки сузились.

Очевидно, Сун Сюфэн узнал предмет в руках Чэнь Цинюаня.

Это был жетон личности Чжао Ичуаня, символизирующий его волю.

Самое шокирующее было то, что этот жетон был выкован деканом, и, по слухам, содержал в себе атаку самого декана, что придавало ему исключительное значение.

— Чжао Ичуань на самом деле принёс эту вещь, это... — Сун Сюфэн был ошеломлён, его прежнее выражение лица, будто всё под контролем, исчезло, сменившись множеством эмоций.

Некоторые сведущие главные старейшины, казалось, также догадались о происхождении жетона, их лица резко изменились, и в глазах мелькнул ужас.

— Что случилось с главой семьи? Неужели этот жетон имеет необычное происхождение?

Большинство старейшин клана, не понимавших ситуации, заметив необычное выражение лица главы Сун Сюфэна, тайно обменивались сообщениями с помощью передачи голоса, будучи в полном недоумении.

Спустя долгое время Сун Сюфэн закрыл глаза и с силой подавил внутреннее волнение.

Затем в глазах Сун Сюфэна мелькнул намёк на опасение. Он сосредоточил взгляд на Чэнь Цинюане и задумчиво произнёс: — Юный герой Чэнь, вы знаете, что означает этот жетон?

— Не совсем, — честно ответил Чэнь Цинюань. — Старейшина Чжао лишь дал несколько указаний: если кто-то будет притеснять его ученицу, я должен достать этот жетон. Он также сказал, что если члены семьи Сун не совсем ослепли, то они определённо захотят спокойно всё обсудить.

"Чжао Ичуань, ты действительно не даёшь моей семье Сун никакого лица!"

Сун Сюфэн глубоко вздохнул, чувствуя сильную головную боль.

Изначально Сун Сюфэн планировал сначала решить вопрос о брачном союзе двух семей, а затем лично отправиться в Академию Единого Пути, чтобы принести извинения. Будучи главой семьи Сун, он лично прибыл бы с извинениями, чем оказал бы Академии Единого Пути достаточно уважения, и ситуация определённо не стала бы серьёзной.

Однако Сун Сюфэн совершенно не ожидал, что Чжао Ичуань передаст Чэнь Цинюаню жетон, символизирующий его собственную волю.

Головная боль, настоящая головная боль!

Сун Сюфэн почувствовал, что это дело стало чрезвычайно сложным и трудным для разрешения.

Если семья Сун позволит Сун Нинянь продолжать буянить, это не только повредит репутации семьи Сун, но и побудит других молодых членов семьи следовать её примеру. Таким образом, разве вся семья Сун не погрузится в хаос?

Такой прецедент нельзя создавать.

Но если семья Сун не окажет Чжао Ичуаню уважения, ситуация тоже станет очень сложной.

Патовая ситуация.

Не только Сун Сюфэн был раздражён этим, но даже те старые мастера, привыкшие к большим испытаниям, чувствовали сильную головную боль, не зная, что делать.

Академия Единого Пути не вмешивалась в мирские дела Северной Пустоши и занимала особое положение. Иначе, если Чжао Ичуань так покровительствовал бы Сун Нинянь, и она не совершила бы ошибок в будущем, то определённо смогла бы прочно утвердиться в Академии Единого Пути, и брачный союз, естественно, был бы не нужен.

— Старейшина Чжао передал жетон юному герою Чэню, так как же юный герой Чэнь собирается решать семейные дела семьи Сун?

Долго размышляя, Сун Сюфэн переложил эту проблему на Чэнь Цинюаня. Произнося эти слова, он намеренно подчеркнул слово "семейные дела".

Если бы Чэнь Цинюань поступил опрометчиво, это дало бы семье Сун предлог не бояться обидеть Академию Единого Пути. Таким образом, репутация семьи Сун не пострадала бы, и не пришлось бы навлекать на себя неприятности.

"Действительно, глава семьи, он снова взял инициативу в свои руки, свалив всю ответственность на этого мальчишку, Чэнь Цинюаня".

Некоторые из старых мастеров бросили взгляд на Сун Сюфэна, в их глазах мерцало восхищение.

— На самом деле, это дело несложное, — хотя Чэнь Цинюань был намного моложе любого из присутствующих стариков, его хитрость не уступала старой лисе.

— О? — Сун Сюфэн проявил интерес, желая услышать, что скажет Чэнь Цинюань. — Готов выслушать мудрые слова юного героя Чэня.

— Брачный союз двух семей — это радостное событие, и если он состоится, будет прекрасно. Однако, состояться ему или нет, всегда нужно спрашивать мнения участников. Через несколько дней прибудет молодой господин Чансунь из Священных земель Тумана. Пусть он и моя младшая сестра-ученица познакомятся и проведут некоторое время наедине. Если между ними возникнут чувства, это будет всеобщая радость. Если же им не суждено быть вместе, то не стоит принуждать.

Чэнь Цинюань высказал свою точку зрения.

Услышав это, все замолчали.

В словах Чэнь Цинюаня члены семьи Сун не нашли серьёзных изъянов.

Он сохранил лицо семье Сун, позволив двум участникам брачного союза провести время вместе, полагаясь на судьбу. При этом он не уронил достоинства Академии Единого Пути, предоставив Сун Нинянь определённую защиту.

Если Сун Нинянь и Чансунь Фэн Е понравятся друг другу, это будет выгодно всем сторонам. Если же они не смогут стать даосскими спутниками, у семьи Сун будет оправдание для внешнего мира, и она не потеряет лицо.

"Этот Чэнь Цинюань умеет правильно говорить!"

Сун Сюфэн прищурил глаза и внутренне произнёс.

Чэнь Цинюань когда-то входил в Бездну Небес, но семья Сун не придавала этому значения. У каждого есть свои секреты и свои возможности. К тому же, у семьи Сун было ещё больше секретов.

Через несколько дней, когда прибудет Чансунь Фэн Е, Сун Нинянь просто отвергнет его, сказав, что он ей не нравится. В таком случае, если семья Сун всё ещё захочет принудить Сун Нинянь, это будет означать неуважение к Академии Единого Пути.

Таким образом, Чэнь Цинюань передал инициативу в руки Сун Нинянь. Что касается семьи Сун, если она не хочет обидеть Академию Единого Пути, ей остаётся только молиться, чтобы у Сун Нинянь и Чансунь Фэн Е возникла эта судьбоносная связь.

Когда Чэнь Цинюань только поступил в секту, он уже тогда думал о том, чтобы угодить Чжао Ичуаню.

Позже Чжао Ичуань тайно расследовал биографию Чэнь Цинюаня, хорошо его узнал и с полным доверием передал ему жетон личности.

С такими способностями Чэнь Цинюань определённо не потерпит убытков и сможет достойно справиться с этим делом.

Если бы жетон был в руках Сун Нинянь, она, вероятно, прямо потребовала бы вернуть себе свободу. Ради репутации и правил клана, семья Сун, даже зная, что это испортит отношения с Академией Единого Пути, стиснула бы зубы и отказала бы ей.

Как бы то ни было, семья Сун была главой древних кланов Северной Пустоши, и вопрос репутации нельзя было недооценивать.

— Что думает семья Сун?

Чэнь Цинюань, заметив, что Сун Сюфэн молчит, спросил.

— Пусть будет по слову юного героя Чэня, успех брачного союза двух семей зависит от судьбы между молодыми людьми.

Сун Сюфэн никогда не думал, что ему придётся уступить молодому человеку, это было очень неприятное чувство, словно в горле застрял комок, который нельзя ни проглотить, ни выплюнуть.

— Глава семьи Сун, вы человек глубокого смысла, младший восхищается, — Чэнь Цинюань убрал жетон и поклонился.

Сун Сюфэн глубоко посмотрел на Чэнь Цинюаня, затем отвернулся и удалился.

Один из старейшин клана отвёл Чэнь Цинюаня в гостевые покои, не смея проявлять к нему пренебрежения.

Под взглядами всех присутствующих Чэнь Цинюань покинул главный зал и направился в гостевые покои.

— Мой отец согласился?

Сун Нинянь, хоть и не разбиралась в тонкостях человеческих отношений, но всё же поняла, что семья Сун пошла на уступки, и ей это казалось нереальным сном.

— А что иначе? — Чэнь Цинюань бросил на Сун Нинянь взгляд и усмехнулся: — Если ты хочешь добиться чего-то в этом мире, но не обладаешь абсолютной силой, всегда нужно оставлять обеим сторонам возможность сохранить лицо, не доводя дело до тупика. Младшая сестра-ученица Сун, если бы ты не родилась в семье Сун, с твоим прямолинейным характером ты бы легко нажила врагов.

— А ты? Разве ты никогда никому не наживал врагов?

Сун Нинянь была благодарна Чэнь Цинюаню, но одно дело — благодарность, другое — нелюбовь к его поучениям, поэтому она отрезала.