Глава 889. Прорыв в Истинные Бессмертные

Техника "Боевой Дух Неба и Земли" была одним из величайших убийственных приёмов секты Небесного Края, обладая исключительной мощью, почти сравнимой со "Всеобщей Скорбью", используемой Фантомным Владыкой Законов. Цзюэ Ушэнь был выдающейся личностью, могущественным мастером, чьё величие сравнимо с владыкой великого мира, и он принадлежал к высшим эшелонам уровня Небесного Бессмертного. Истинное значение его боевого пути, несомненно, было отточено тысячелетними испытаниями, достигнув определённого царства как Короля Битв.

Такие люди были чрезвычайно ужасающи. Они были культиваторами, которые прорвались сквозь сферы Божественных Способностей и Вечной Жизни, достигнув уровня Бессмертных. Они совершенно отличались от обычных культиваторов, которые обычно постигали Небесное Дао, упорно культивировали внутреннюю силу и закаляли свои божественные способности. Боевая мощь, которую они высвобождали, была несравненной.

Когда появился "Боевой Дух Неба и Земли", пустота задрожала, повсюду прокатились волны боевого намерения, давящие со всех сторон. Появились бесчисленные тени боевых богов, демонстрируя тысячи боевых путей, а затем слились в единое целое, образуя святую землю боевого пути и царство войны.

Этим ударом Цзюэ Ушэнь намеревался убить Фан Ханя, используя всю свою силу. Более того, он атаковал внезапно, без какого-либо предупреждения, со скоростью молнии, обрушившейся из космоса, и внезапно начавшейся бурей. Железная кавалерия вырвалась вперёд, метеор пронзил небосвод.

Однако Фан Хань, казалось, заранее предчувствовал атаку. Его боевая воля, после слияния с истинной кровью Пань У, уже содержала волю Бессмертного Владыки Пань У. Суть сотен битв одного поколения Небесного Владыки была запечатлена в его сознании, а истоки боевого пути глубоко отпечатались в нём.

Кроме того, он достиг уровня Ложного Бессмертного, открыл седьмой уровень Ковша Очага и овладел частью его центрального узла. Атакующая мощь этого артефакта могла быть интегрирована в его собственное тело.

Каждый его удар ладонью содержал силу Ковша Очага. Его мощь превосходила сотни триллионов, достигая невообразимого уровня.

Когда техника "Боевой Дух Неба и Земли" обрушилась на него, он просто выставил ладонь, изменил свою форму и последовательно применил различные приёмы из "Божественного Кулака Творения Тридцати Трёх Небес", полностью уничтожив ударные волны "Боевого Духа Неба и Земли". Эта серия изменений произошла в мгновение ока.

Все видели лишь, как Цзюэ Ушэнь внезапно бросился в атаку, используя смертоносный путь, чтобы убить Фан Ханя. Но Фан Хань стоял неподвижно, и когда смертоносный удар приблизился, он ответил серией контратак, прорвав "Боевой Дух Неба и Земли".

— Боевой Дух Войны, Боевой Молот Небес!

Цзюэ Ушэнь продемонстрировал несравненную доблесть боевого бога. В тот момент, когда его боевой путь был разрушен, его аура внезапно снова возвысилась, он сменил приём, сжал руку в кулак, который стал подобен древней божественной горе, превратившись в огромный молот. Молот обрушился вниз, и первозданная энергия тут же окутала всё вокруг. Все видели лишь, как его огромная рука, подобно молоту, разбивает горы и звёздное небо, сокрушая реальный мир. Это заставило людей не различать истину от иллюзии.

Этот приём потряс небо и землю, разрушая пустоту своим боевым путём.

Однако Фан Хань открыл глаза, его взгляд был острым до крайности, божественный свет вырвался наружу, повсюду распространилось сияние, словно утреннее солнце, внезапно выскочившее из-за горизонта. Темный мир тут же преобразился в свет, и весь мир наполнился жизненной силой.

Всплеск! Его левая рука превратилась в топор, который обрушился вниз, используя Великую Технику Божественного Ремесла, а правая рука сформировала десять когтей изначального дракона. В его ладони парили мириады драконов, и он применил высшую технику расы драконов: "Безглавые Драконы, Великая Удача Неба и Земли!"

Он убил главу племени Юйлун и получил его воспоминания. Так он овладел этим высшим приёмом расы драконов и, после закалки в Пагоде Восьми Частей, успешно освоил его на начальном этапе. Сейчас, внезапно применив его, это стало его козырем.

Мириады драконов парили без лидера.

С глухим звуком, огромный молот раскололся, и драконьи когти Фан Ханя устремились прямо к сердцу Цзюэ Ушэня. Все удары когтей были нацелены на него. Мощная сила Ковша Очага обрушилась вниз, и Мировое Древо снова появилось в пустоте.

Цзюэ Ушэнь вскрикнул "Нехорошо!", но всё же принял удар когтей Фан Ханя. Из всех семи отверстий его тела потекла кровь, которая тут же загорелась, воспламенившись от Драконьего Огня Пагоды. Драконий огонь превратил кровь в сизый дым. На первый взгляд казалось, что из всех семи отверстий Цзюэ Ушэня течёт кровь и исходит дым.

— Ищешь смерти!

За спиной Владыки Павильона Небесного Края, Я Убэня, по меньшей мере пять великих мастеров одновременно атаковали. Все они были верховными старейшинами секты Небесного Края, относящимися к классу Небесных Бессмертных. Они действовали слаженно, одновременно подавляя Фан Ханя.

Пять огромных ладоней слились воедино и обрушились на Фан Ханя, не давая ему преследовать Цзюэ Ушэня.

Эта совместная атака была непобедимой, и никто, кроме Божественного Бессмертного, не мог её выдержать.

Однако взгляд Фан Ханя был холоден, он был уверен в себе. Ни малейшего замешательства не было в нём, даже перед лицом самой опасной ситуации его эмоции оставались непоколебимыми. Внезапно он взмахнул рукой вверх, и три талисмана взмыли в небо, блокируя огромные ладони. Эти три талисмана были Божественными Талисманами Бессмертного, созданными Божественным Бессмертным, содержащими законы бессмертного пути и истинное намерение Божественного Бессмертного. Одним взмахом они взлетели в небо, излучая божественный свет, блокируя атаку. Пока свет талисманов не исчез, никто не мог атаковать его.

— Божественные Талисманы Бессмертного!

Многие великие мастера поднялись, глядя на три божественных талисмана, излучающих свет, в котором законы бессмертного пути бушевали подобно приливу. Все они понимали, что на этот раз Цзюэ Ушэнь, вероятно, в опасности.

— Цзюэ Ушэнь! Ты думаешь, Павильон Небесного Края сможет защитить тебя? Я не стану убивать людей из Высших Девяти Чистых Небес, но к людям вашей секты Небесного Края я не буду проявлять снисхождения. Сегодня я полностью очищу тебя, перед лицом многих людей вашей секты Небесного Края я полностью убью тебя, и твои законы бессмертного пути интегрируются в моё тело, чтобы повысить мою культивацию. С тех пор как я пережил небесное бедствие и моя внутренняя сила достигла совершенства, я ещё не убивал Небесных Бессмертных, так что стань первым Небесным Бессмертным, который падёт от моей руки!

Выставив три Божественных Талисмана Бессмертного, он создал вторую вселенную, позволяя яростным атакам снаружи бушевать. Фан Хань всей душой сосредоточился на одном, чтобы одним ударом убить Цзюэ Ушэня.

Его тело непрерывно мерцало, приближаясь к Цзюэ Ушэню, и "Божественный Кулак Творения Тридцати Трёх Небес" вылетал без всяких ограничений. Каждый удар кулака обрушивался на тело Цзюэ Ушэня, разрушая его бессмертную защитную энергию, заставляя его первородные законы бессмертного пути дрожать. Кровь сочилась, лицо было жалким, волосы растрёпаны, он походил на демона в этом мире, не имея ни малейшего величия бессмертного. Верховный великий старейшина древней секты, скорее походил на демонического лорда.

— Хочешь убить меня? Это не так просто! Несравненный Боевой Бог, Истинный Дух Войны!

Цзюэ Ушэнь снова показал свою мощь. Из его тела вырвался гигантский боевой бог, его аватар, встав над головой. Он был облачён в чёрные доспехи, с железной маской на лице, его железные руки сжимали кулаки. В сочетании с его собственной аурой, в пылающем чёрном пламени, Цзюэ Ушэнь применил несравненную бессмертную технику.

— Боевой Дух Неба и Земли!

— Боевой Молот Небес!

— Техника Разрушения Пустоты!

— Победитель Непобедим!

Приёмы следовали один за другим, смертоносные удары обрушивались, убивая бессмертных и будд, сокрушая всё вокруг. Тени рек и гор Девяти Провинций разрушались под кулаками Цзюэ Ушэня. Цзюэ Ушэнь превратился в вихрь разрушения, обрушившийся на Фан Ханя.

Тем временем снаружи многие мастера секты Небесного Края нанесли ещё один удар. Сила трёх Божественных Талисманов Бессмертного сильно истощилась, ведь это были лишь талисманы, а не истинные Божественные Бессмертные.

И Я Убэнь внезапно поднялся со своего Трона из Небесного Кристалла: — Все люди секты Небесного Края, слушайте мой приказ! Разрушьте талисманы и убейте этого злодея!

— Фан Хань, ты сможешь убить меня? Я Небесный Бессмертный! Я уже бессмертен и могу вознестись при свете дня. Ты думаешь, что с одним сокровищем сможешь противостоять мне? Как только твои талисманы будут разрушены, тебя постигнет неминуемая гибель, — прозвучал гневный голос Цзюэ Ушэня из вихря разрушения, обрушившегося на Фан Ханя.

— Разрушься!

Выражение лица Фан Ханя было суровым. Он знал, что его нынешняя сила, после объединения с Пагодой Восьми Частей, намного превосходила обычных Небесных Бессмертных, он мог противостоять трём Небесным Бессмертным и ранить их. Но убить Небесного Бессмертного у него не было уверенности. Тем более, что у противника были помощники.

Небесный Бессмертный уже был бессмертным, обладал разнообразными способностями, законами бессмертного пути, превосходящими смертных, и не был ограничен сферой Вечной Жизни. Он мог сбежать в любой момент. Даже если его запечатывали в древней формации, он мог сохранять свою первозданную энергию и жить миллионы лет. По сравнению с мастерами сферы Вечной Жизни, его жизненная сила была во много раз сильнее.

Когда вихрь разрушения обрушился, Фан Хань снова активировал свою силу, и Малая Техника Судьбы вырвалась наружу, он выставил палец.

Вихрь разрушения рухнул, обнажив лицо Цзюэ Ушэня. Фан Хань не нанёс ему ни малейшего вреда. Но и Цзюэ Ушэнь не смог его повредить.

— Ты не можешь навредить мне, — сказал Цзюэ Ушэнь, и снова нанёс удар в глаза Фан Ханя.

Лицо Фан Ханя стало багровым, неизвестно какую технику он применял, его тело пылало кровавым пламенем, а жизненная сила горела. Огромная сила Судьбы обрушилась с небес. Пламя жизненной силы уменьшало его жизнь, в то время как пылающее кровавое пламя увеличивало её. Это происходило из-за того, что он одновременно использовал Малую Технику Судьбы и активировал внутреннюю силу, очищая Зародыш Плоти, чтобы увеличить свою продолжительность жизни.

Продолжительность жизни стремительно убывала, но также и постоянно увеличивалась. Жизнь и смерть, смерть и жизнь в этот момент образовали тонкий цикл.

В мгновение ока Фан Хань, казалось, постиг законы жизни и смерти.

В его Собственном Мире, семя законов ложных бессмертных вдруг обзавелось двумя чёрно-белыми рунами. Чёрная руна представляла смерть и Преисподнюю. Белая руна представляла жизнь, Мир Красной Пыли. Законы жизни и смерти, наконец, были закалены. В одно мгновение ему показалось, что он может призывать давно умерших людей из безбрежной реки судьбы, используя законы жизни и смерти. Но цена за это заключалась в том, что законы жизни и смерти разрушатся, и их больше нельзя будет закалять. С тех пор его сила отступит, он превратится в смертного, подверженного рождению, старости, болезням и смерти, и падёт в мирскую суету.

В этот момент законы жизни и смерти были закалены.

Он стал Истинным Бессмертным.

Достигнув десятого уровня Вечной Жизни.

Его сила снова возросла, внутренний цикл снова стал подавляющим, Пагода Восьми Частей снова претерпела кардинальные изменения, пламя над Зародышем Плоти горело ещё яростнее. Его собственная сила снова увеличилась, достигнув почти десяти квадриллионов скачущих лошадей.

По слухам, только сила бессмертных могла превысить десять квадриллионов. Что касается того, как бессмертные измеряют свою внутреннюю силу, Фан Хань не знал.

Но его собственная сила, без учёта Пагоды Восьми Частей, уже была бесконечно близка к десяти квадриллионам.

Однако в этот момент в его сердце не было ни малейшей радости, как будто вода естественно падала с неба. Стать Истинным Бессмертным было его предрешённым делом, он уже предсказал, когда пережил громовое бедствие ложного бессмертного, что его продвижение в Истинные Бессмертные и постижение жизни и смерти не будет представлять никаких трудностей.