Том 7. Глава 276. Выход Локи

Гефестус вздохнула, услышав вспышку гнева Локи, но с мрачным выражением лица объяснила: «Этот лифт ведет к трону Урана... И к печати, которая закрывает подземелье». Не понимая, почему Локи и Гефестус были расстроены, Тамеказуки спросила: «А разве это плохо, что темница запечатана? Разве не нужно держать одноглазого Черного Дракона в страхе»?

В ответ на его слова Локи чуть не плюнула: «Если бы это было единственным, что он сделал, это не было бы проблемой. Но вы когда-нибудь спрашивали себя, что поддерживает печать»? Видя, что никто из троих не понял ее намека, Локи продолжила мрачным тоном: «Он использует жизненную силу и ману людей, которые входят в подземелье. Чем больше смертей, и чем больше маны тратится на уничтожение монстров, тем сильнее становится печать. По мере того, как печать набирает силу, становятся сильнее и монстры, что приводит к большему количеству смертей и к большему расходу манны…»

На этот раз Миах нахмурился и спросил: «Хотя это звучит ужасно, но в этой системе есть смысл, поскольку она удерживает дракона». Локи начала смеяться над его словами, а затем стала объяснять: «Если подземелье набирает силу быстрее, чем искатели, это приводит к тому, что дракон становится непобедимым. В конце концов, все сложится так, что даже высокопоставленные искатели не смогут войти на более глубокие этажи. Когда это произойдет, станет все меньше и меньше людей, убивающих монстров высокого уровня, и дракон в конечном итоге убежит. Когда это время придет, большинство сильных искателей вынуждены будут умереть, чтобы печать могла и дальше выполнять свою главную функцию»!!"

В этот момент все в лифте помрачнели и стали думать над словами Локи. Если то, что она сказала, было правдой, это означало, что завоевать подземелье было почти невозможно, и оно хранило в себе самое большое зло для города. Видя, что другие начали понимать, Локи сказала: «Единственный способ гарантировать смерть одноглазого – это создавать союзы богов, которые с помощью своих арканов уничтожат это чудовище. Вместо этого Уран создал путь с небес в мир смертных, и если мы станем использовать арканы, он тут же нас вернет на небеса, мы слишком ограничены запретами. Теперь, после того, как Зевс и Гера не смогли подчинить его, все боги не могут войти под предлогом того, что это заставляет подземелье развиваться неконтролируемым образом. Уран требует, чтобы смертные убили одноглазого Черного Дракона, но он создал смертельную ловушку, которая мешает им стать достаточно сильными, чтобы сделать это»!

Когда она закончила, лифт остановился, и все сошли с платформы, двери которой открылись в темное пространство, где даже не было видно потолка. Единственный свет в комнате падал из пустоты на большой трон, где сидела пожилая, но мускулистая фигура, которую они все узнали. Даже сидя, Уран был более двух метров ростом и имел гордый вид, который подчеркивали его пронзительные синие глаза. У него были длинные седые волосы, завитые к концам, и аккуратно подстриженная борода. Одет он был в традиционный церемониальный наряд с капюшоном, покрывающим верхнюю часть тела и голову.

В тот момент, когда они вошли в комнату, все почувствовали легкое давление. Уран же, казалось, никак не отреагировал на их появление, но по истечению нескольких минут спросил громогласно: «Локи, Гефестус, Анубис, Миах и Такемиказуки... Что привело Вас в мои владения так поздно вечером»?

Как они и договаривались ранее, именно Локи стала держать ответ со своей фирменной улыбкой на лице: «Даже если ты поклянешься лично, что не имешь никакого отношения к этому делу, я все равно не смогу в это поверить»!

Уран слегка нахмурился и сказал: «У меня нет терпения для твоих загадок, Локи. Если ты не станешь говорить по делу, я попрошу вас покинуть это место. Это не площадка для ваших разборок и распущенного поведения».

В ответ Локи начала смеяться, как будто она не восприняла его слова всерьез. Уран нахмурился еще больше прежде, чем выражение лица Локи стало менее жизнерадостным, а затем она сказала: «Не делай из меня дуру, Уран. Ты действительно думаешь, что сможешь провести богиню обмана!? Пускай ты и не имеешь прямого отношения к событиям сегодняшней ночи, но ты и твои когорты однозначно участвовали в этом. Полагаю, ты хочешь получить как можно больше информации о Вулканце, с момента его пробуждения».

Уран не сразу ответил на ее обвинение, а просто холодно посмотрел на Локи прежде, чем взглянуть на каждого из пришедших сюда богов. Не обращая внимания на слова богини обмана, он повернулся к Гефестус и сказал приказным тоном: «Гефестус, скажи мне, зачем ты пришла сюда сегодня вечером».

Гефестус выглядела спокойной, однако глаза её по-прежнему горели пламенем, и она сказала вполголоса: «Я солидарна с Локи. Я ни на секунду не поверю, что ты не знаешь обо всем, что происходит. Слишком много совпадений, и слишком уж все похоже на то, как работают твои люди». Хотя у них не было доказательств, и Локи, и Гефестус знали, что они правы. Он никак не мог смириться с сохранением секретов Вана.

С тех пор, как Гефестус столкнулась с Фреей и заставила ее принести клятву перед Ураном, он, вероятно, уже начал целиться в Вана. Даже если бы это событие не имело к нему никакого отношения, Уран не смог бы отрицать свою причастность к вопросам, касающимся этого мальчика. Хотя они не смогут заставить его признаться сразу, если настоять на своем, Уран что-то выдаст в силу своего характера.

Хотя он ожидал, что Гефестус это сделает, Уран был все еще недоволен, услышав, что она поддержала позицию Локи. Он действительно копал под Вана и даже Фельс собирал информацию о нем, начиная еще с прошлого Дената. Из-за защиты Гефестус и Локи было очень трудно делать это, и он использовал события сегодняшнего вечера, чтобы создать для себя более полную картину. Ван до сих пор действовал так, как ему нужно, но под ногами постоянно мешались эти две назойливые богини.

Как голос справедливости в мире смертных, Уран поклялся никогда не врать. Таким образом, даже если бы он попытался ввести их в заблуждение, в конечном итоге, если бы они действительно продолжали давить на него, он не смог бы опровергнуть свою причастность, даже если бы она была косвенной. Если бы к нему пришел один бог, возможно, он бы заставил его молчать, но сейчас две из трех самых сильных богинь города стояли перед ним и требовали объяснений, заручившись при этом еще не малой поддержкой.

Слегка прищурив глаза, Уран уверенно произнес с вызовом в глазах: «Я признаю, что знаю о событиях, которые произошли сегодня вечером, а также тот факт, что я интересовался Ваном Мейсоном. Я также заявляю, что ни я, ни кто-либо из моих подчиненных не имел никакого отношения к сегодняшнему инциденту. Моя работа – быть в курсе всех событий, происходящих в городе, и вы обнаружите, что ваши обвинения и клеветнические заявления не имеют никакого веса».

Вопреки его ожиданиям, улыбка Локи стала шире, и ей показалось, что она вот-вот рассмеется. Уран нахмурился еще больше, когда посмотрел на богиню обмана холодными голубыми глазами. Его божественность начала расширяться, но это давление было связано божественностью Локи и Гефестус. Слегка стиснув зубы, Уран притворился, что он ничего не чувствует, и сосредоточился на Локи, которая все еще продолжала смеяться.

Через несколько секунд Локи успокоилась, посмотрев на Урана змеиными глазами, сказала: «Если ты знаешь об этом, то ты знаешь и, что Ван Мейсон не может нести ответственность за смерть Лаверны. Именно ее семья захватила Милан Юэль и Тину Юэль, что заставило Вана принять меры, чтобы спасти мать и дочь. Она не только была богиней преступной семьи, но и сама постоянно нарушила несколько законов и запретов, которым должны следовать все боги и богини в мире смертных».

Уран молча выслушал ее слова, а затем моментально ответил, продолжая сопротивляться давлению пяти богов, стоящих перед ним: «Может быть, это и так, но это означает, что Лаверна была убита не Богом, а противозаконным действием смертного. Он не может нести личную ответственность, но он и не имел права вершить свое правосудие».

Прежде чем он успел закончить, давление Гефестус стало сильнее, она покраснела, а её глаза стали светиться ярким красно-малиновым цветом. Она свирепо посмотрела на Урана и сказала: «Если бы Лаверна не погибла от рук другого, я бы убила ее сама! Если ты считаешь, что можешь оправдать её и притянуть кого-то к ответственности за её смерть, то ты сильно ошибаешься. Я не собираюсь оставаться в стороне»!

Небесно-голубая и фиолетовая аура начала распространяться от Урана, когда он встретился глазами с Гефестус и заговорил голосом, который заставил сотрясаться воздух: «Кто-то должен ответить за это, или другие боги начнут протестовать»! Для Урана поддержание порядка имело первостепенное значение, поскольку хаос привел бы к краху всего, за что он боролся в течение ни одного тысячелетия.

В ответ на его вспышку гнева Локи сказала прямо: «Мы уже обсуждали этот вопрос, и пришли к определенным выводам. У тебя нет моральных оснований привлекать Вана к ответственности, но ты сможешь настаивать на том, чтобы он отказался от своего положения в семье Гефестус за отказ сотрудничать со следствием. Ты обнаружишь, что даже если бы Лаверна дала показания, то личность убийцы все равно осталась бы неизвестной. И Ван никоем образом не обязан рассказывать кто, это был, учитывая тот факт, что схема Лаверны не только включала людей, о которых он заботился...» В этот момент Локи сделала паузу прежде, чем заморозить свою божественную ауру, которая приобрела хаотичное свечение.

Через пару секунд она продолжила холодным голосом, «Ее план также был оскорблением против семей 1 и 3 ранга! Она планировала украсть миллиарды Валис и скомпрометировать одного из основных членов-создателей нашего Альянса. Если бы она добралась до Вана и заставила его принять обет, это вызвало бы немалый хаос, разрушило бы драгоценный "порядок", о котором ты так печешься. И вообще убийца должен быть вознагражден за то, что избавил Орарио от этой опухоли! Не говоря уже о том, что ты имеешь наглость использовать эту ситуацию в своих личных целях, и провести голосование, которое очистит еще больше преступников и коррумпированных семей»!

Пока Локи продолжала свою тираду, Уран молча сидел с каменным лицом и смотрел между богами и богинями. Все, что говорила Локи, было в какой-то степени достоверно, и это правда, что он использовал ситуацию для реализации своих будущих планов. Он действительно извлек большую пользу из смерти Лаверны и из быстрых и спонтанных действий Вана. Мало того, он еще получил больше информации о «полубоге», но даже сейчас, было несколько шипов, которые мешали ему двигаться дальше.

Уран задумался на мгновение, а затем произнес: «Очень хорошо, я предлагаю, чтобы Ван Мейсон был изгнан из семьи Гефеста. Он также будет лишен возможности присоединиться к какой-либо из семей, с которыми он в настоящее время связан. Я хочу, чтобы вы поклялись не оказывать ему никакой помощи в течение испытательного срока в один год…»

Прежде чем он смог продолжить, Гефестус развязала мешок, который она несла на спине с тех пор, как они расстались с Ваном. Она мягко взмахнула массивным мечом по воздуху, и это вызвало гнетущую ауру. Уран нахмурился и посмотрел на Гефестус, недоумевая, как она осмелилась прервать его речь, но его также привлекла сила, исходящая от меча. Насколько он мог судить, клинок, казалось, обладал силой божественности и не мог существовать в мире смертных.

Гефестус погладила «Lævateinn» и объяснила, «Хотя он еще не «Мастер кузнечества», этот меч был выкован Ваном Мейсоном. Я объявлю об этом во время предстоящего Дената, но я намерена выйти за него замуж после того, как чудовище будет надежно заперто... Ты тоже должен почувствовать его, но это не обычный меч. Я позволю тебе "заставить" Вана уйти из моей семьи; Я даже соглашусь, что он не сможет присоединиться ни к одной из присутствующих здесь семей... Но, я не позволю тебе отрезать его от нас, и оставить его на поруки твоих головорезов, или других людей, которые готовят заговор против него»!

Локи подтвердила слова Гефестус и продолжила: «Ван Мейсон станет важной фигурой в будущем и уже является стержнем альянса между двумя из трех лучших семей в городе. Я могу почти гарантировать, что, как только некоторые вопросы разрешаться, у него появиться множество союзников среди богов».

Уран отвлекся на меч в руках Гефестус, но, услышав ее слова, перевел взгляд на Локи. Затем он спросил, прищурив глаза: «Должно быть, поэтому даже такая, как ты, встала на его защиту? Я знал, что он имеет какое-то отношение к формированию вашего альянса, но я не мог определить, что в нем было особенного в то время...Это связано с его происхождением»?

Локи рассмеялась над его вопросом, и сказала насмешливым тоном: «Я гарантирую, что это окажется тем, что принесет пользу вашим будущим планам и повлияет на жизнь каждого бога и богини как в смертном мире, так и на небе. Даже эта сука Фрейя, скорее всего, придет ему на помощь, как только узнает об этом, так что ты действительно хочешь выступить против трех сильнейших семей, чтобы защитить честь дегенеративной богини»?

Зная, что он не сможет получить никаких ответов в данный момент, Уран продолжал молчать в течение нескольких минут, прежде чем снова обратить свое внимание на меч в руке Гефеста. Он сказал несколько приглушенным, но все еще сильным тоном: «Позвольте мне осмотреть это оружие. И я вынесу свой вердикт».

Поскольку это было частью их первоначального плана, Гефестус передала [Lævateinn] в руки Урана и предостерегла: «Будь осторожным, пламя, испускаемое мечом, не может быть потушено никем, кроме владельца». Услышав ее слова, Уран слегка приподнял брови, встал со своего трона и возвысился над всем, что находилось в комнате. Его рост составлял почти три метра, если только он не изменил свой размер, чтобы приспособиться к окружающей обстановке.

Взяв меч в руки, Уран стал восхищаться его структурой и силой. Хотя это было едва уловимо, но бог правосудия заметил божественность огня и тьмы внутри клинка, и это заставило даже его почувствовать небольшое давление. Хотя он был одним из самых выдающихся и влиятельных богов, как в мире смертных, так и на небесах, он чувствовал тираническую «гордость», исходящую от клинка в его руках.

Размахивая мечом, Уран почувствовал, как его мана истощается, и он увидел, как большая полоса пламени распространилась от лезвия, и начала чернить пол. Используя свою Божественность, Уран пытался силой подавить пламя и даже использовал мощное магическое заклинание, чтобы попытаться погасить его. Как и утверждала Гефестус, ни одно из его действий не оказало никакого влияния на пламя, оно только быстрее распространялась по земле. Только когда он пожелал, чтобы пламя погасло, сосредоточившись на мече в его руках, ему удалось исправить ситуацию.

Уран осознавал силу оружия и значение, которое оно будет иметь в будущем. Хотя Локи немного преувеличивала, но это, безусловно, повлияло бы на положение нескольких богов и богинь, если бы они узнали, что Ван может создать такое оружие. Однако Уран также понимал, что клинок в его руках имеет мало общего с тем, на что намекала Локи. Поскольку меч был воистину уникален, Урана еще больше заинтересовал секреты Вана Мейсона. Уран решил, что пока он не раскроет их, будет глупо придерживаться такой жесткой линии поведения.

Передав меч обратно Гефестус, Уран занял свое место на троне. После нескольких секунд молчания, он произнес своим характерны мощным голосом: «Хорошо, вы привлекли мое внимание...»

(A/N: альтернативные названия: «Локи берет дело под свой контроль», «Уран любит играть с огнем», «Намерения Гефеста»)