Том 6. Глава 248. Домашние перемены

Ван открыл глаза и долго всматривался в потолок своей комнаты, пытаясь понять, что произошло. В оцепенении он начал считать секунды одну за другой и представлял, что каждая секунда проходит как день для Евы, которая должна оставаться одна в пустом черно-белом пространстве. Представляя себе, каково это было бы жить именно так, Ван ощутил страх и одиночество.

Хотя он понимал, что Ева внутри шара не была реальной, Вану все равно было её очень жалко. Сейчас, единственное, что он мог сделать для нее, это показать ей немного любви и помочь облегчить ее одиночество. Ван поклялся однажды встретиться с настоящей Евой и сдержать свое обещание данное Эванджилине...

Он продолжал лежать в постели, думая об этом всем. Поскольку у Вана была возможность войти в «запись» в любой момент его «судьбы», у него также была возможность войти в запись Евы о того, как девочка станет вампиром. Ван бы заставил так называемого «Мага Начала» заплатить ща свои грехи. Если бы даже у него это не получилось сделать, он хотел, чтобы Ева узнала, что такое быть нормальным человеком и и жить нормальной жизнью. Несмотря на то, что это было нелегко, Ван верил, что он может помочь девочке исцелить ее сердце от нескольких сотен лет одиночества.

Хотя домен Вана и не был активным в этот момент. Мальчик все равно почувствовал присутствие в доме нескольких аур. С тех пор, как он достиг уровня Души 3, естественное восприятие и осознание Ваном аур других людей сильно увеличилось. В сочетании с его «Глазами истины», Ван мог найти что угодно и кого удобно, в пределах досягаемости домена.

Лениво скатившись с кровати, Ван немного потянулся, чтобы дать приближающимся аурам немного времени. В тот момент, когда большая желтая аура, которую Ван мог легко идентифицировать как Анубис, вошла в дом, она остановилась на мгновение, прежде чем направиться к его комнате с меньшей аурой рядом с ней. Основываясь на цвете, Ван предположил, что это, вероятно, Нану.

Не постучавшись, обе ауры остановились у его двери и терпеливо ждали. Ван не мог не улыбнуться от умиления, когда он направился к двери и открыл ее. Как и ожидалось, большая аура принадлежала Анубис, но вместо Нану в дверях стоял тот человек, с кем мальчик не виделся уже очень давно. Неожиданно Тина, дочь Милан, оказалась в его доме и смотрела сейчас на него со слезами на глазах.

Прежде чем Ван успел поприветствовать их, Тина двинулась вперед и обняла его за талию, и начала рыдать, прижавшись лицом к его животу. Ван был очень удивлен ее действиями, но он понял, что она, вероятно, чувствовала себя обиженной его неспособностью навестить ее после того, как он проснулся от комы. Хотя он намеревался сделать это, и даже пытался раньше, он ему все время было не до того. Теперь, когда она плакала и обнимала его с той небольшой силой, которую дали ее маленькие руки, Ван не мог не почувствовать боль в своем сердце.

Анубис просто стояла в коридоре и смотрела на Тину с нежностью, пока Ван пытался утешить маленькую кошку. Она получила свои указания от Гефестус и Эйны, и теперь, когда девочка узнала о прошлом Вана, она считала сиротой, с которым очень плохо обращались ранее. Хотя она признавала Вана своим господином и даже хотела, чтобы он ее баловал, Анубис проявила терпение, и позволила принять ему собственное решение.

В конце концов, Вану удалось отцепить руки Тины и взять маленькую девочку за плечи. Он, посмотрел в ее золотые слезящиеся глаза, и на мокрый от соплей нос. Вану было больно видеть девочку в таком состоянии, и он заговорил мягким голосом с нежной улыбкой на лице: «Прости, Тина, я должен был зайти раньше». Затем он нежно обнял девочку и позволил ей продолжать плакать у него на плече, пока она не успокоилась несколько минут спустя.

После того, как Тина расслабилась, Ван пригласил их в свою комнату и дал каждой стул, чтобы они могли сесть. И Ван стал расспрашивать Анубис о том, что произошло накануне. Как он и ожидал, Гефестус и Эйна собрали вместе большинство девушек, с которыми он общался, и рассказали им обо всем. Ван чувствовал себя немного незащищенным, но он доверял всем присутствующим на собрании, всем, кроме Локи. Ван знал из манги характер каждой из них, это во во многом успокаивало его.

Анубис даже рассказала ему о положениях, на которые они все согласились, и Ван не мог не нахмурить брови, услышав их решения. Ван считал себя абсолютно свободным, и мог встречаться и контактировать с кем ему заблагорассудиться, и теперь его расстраивало то, что ему придется приобрести «тормоза». Если какая-то девушка активно искала с ним встречи, у Вана не было причины отказывать ей в общении, он был горд, что удостоился её внимания. Теперь, когда все девушки должны вести себя скромно, Ван почувствовал, что потерял что-то ценное, и разочаровал своих близких.

Последний вопрос, который они обсуждали, заставил Тину немного смущенно повесить голову, и она позволила своим глазам блуждать по комнате Вана. Анубис сказала мальчику о роли Тины как «Ванохранительницы», она должна была охранять его от слишком напористых девушек. Ван вздохнул, глядя на маленькую девочку, которая должна была стать его защитником и надзирателем. Ван знал, что он не может противостоять чарам молодых девушек, поэтому мальчик абсолютно не возражал против таких защитных мер. Тем не менее, Ван беспокоился, что Тина приносит большую жертву, пытаясь играть роль его смотрителя, поскольку она также была привязана к нему. Хотя Ван был уверен, что он не сделает ничего плохого маленькой кошке, его беспокоило то, что она не сможет должным образом сдерживать саму себя.

Когда разум Вана посетила эта мысль, он вдруг понял, что её привязанность намного сильнее, чем он изначально подумал. Поскольку у него уже были опасения по поводу Тины, он будет вести себя с ней осторожнее, как и с Лили. Хотя он мог бы погладить ее и немного подразнить, Ван никогда не переступит границ и, естественно, сможет развить сдержанность с течением времени. Если бы она стала заигрывать с ним, он, конечно, будет сопротивляться, по существу они станут ограничителями друг для друга...

Тина видела, что Ван решает внутренний конфликт, и девочка заговорила своим высоким голосом: «Я сделаю все возможное Ван-мяу! Что бы ни случилось, я не позволю тебе стать девиантом»! Ее слова, хотя они были невинные и радостные, поразили Вана, как мощная ударная волна. Увидев ее взволнованность и уверенность в собственных словах, Ван неловко рассмеялся и ответил: «Похоже, я снова буду под твоей опекой, Тина».

К концу этого обсуждения уже настало время ужина, поэтому Ван как обычно приказал Анубис подготовить других детей к ванне. В тот момент, когда он произнес эту фразу, Тина немедленно закричала, прежде чем Анубис смогла подчиниться: «Нет! Неприемлемо! Ван-мяу, так ты никогда не научишься сдержанности»! Анубис посмотрела на маленькую кошку, которая читала ей нотации строгим, хотя и взволнованным тоном.

Ван также посмотрел на Тину и она продолжила: «Отныне Вану позволяется купаться либо самому, либо в компании Гефестус-Самы, Эйны-Самы, Тионы и Аис! Анубис-Сама и другие дети – не идут»! Услышав ее слова, хотя Ван и был согласен с этим правилом, он объяснить некоторые факты культуры южных племен и разъяснить для неё свой статус альфы. Тина внимательно слушала, а Анубис одобрительно кивала.

Когда Ван договорил, Тина возразила: «Это не хорошо Ван-мяу! Даже если это нормально для них, это не нормально для большинства людей-мяу, живущих в Орарио! Тебе сейчас самое главное нужно понять, что нельзя все время уступать и потакать чужим желаниям, ведь это приносит столько проблем. Эти дети должны изменить свое мышление, а иначе все станет только хуже в будущем»!

После того, как Тина накричала на Вана, она повернулась к Анубис и начла «читать лекции» ей: «И ты, Анубис-Сама-мяу, ты должна быть тем, кто их научит! Ты похожа на их мать, и разве они тебя не уважают? Тебе нужно все ясно им объяснить, вместо того, чтобы принуждать Вана подстраиваться под вашу культуру, которую он до конца не понимает и к которой не принадлежит»!

Глаза Анубис широко раскрылись, когда Тина потрясла крошечным пальчиком, обращаясь с ней, как с ребенком. Она чувствовала себя невероятно смущенной, тем более что знала, что маленькая девочка говорит правду. Уже произошло несколько инцидентов и недоразумений, возникших из-за ее собственной небрежности. Помимо Тионы и Аис, Анубис была тем человеком, который оказался виноватым во многих проблемах, возникших у Вана. Она переоценила его, полагаясь на силу его души и на то, насколько он был добр к ней и детям.

Тина продолжала напряженно научать, а Анубис слегка опустила голову и уши. Хотя Ван и раньше чувствовал, что Тина следит за его поведением, теперь она всерьез вжилась в роль строгого наблюдателя. Несмотря на то, что она была самой младшей в комнате, Тина действовала с наибольшей отдачей, и внимательно следила за выражениями. В конце концов, было решено, что Ван пойдет в ванну один или с другими мальчиками. Девочки также принимали ванну отдельно, а потом все вместе ужинали.

После того, как дети услышали указ, на этот раз от Вана, Нану казалась несколько измученной, но она не возражала, поскольку она ушла с другими девушками, чтобы принять ванну первой. Тина побежала за всеми, и Ван слышал, как ее несколько возбужденный голос эхом разносился по дому, вероятно, она и тогда кого-то поучала. Ван и другие мальчики сидели в несколько неловкой атмосфере и беседовали о всякой ерунде в течение примерно двадцати минут, пока не пришла их очередь купаться.

Когда они были в ванне, Ван узнал, чем занимались мальчики в течение дня, пока девочки были на собрании. Анубис вывела всю группу рано утром, и как только они прибыли в кафе, где должна была проходить встреча, то Анубис приказала сидеть им в кафе и заниматься тем, чем захочется. К счастью, у них с собой было несколько учебников, поэтому они использовали время для изучения и обсуждения различных вещей. Вану стало немного обидно за них, поэтому лн пообещал, что на ужин им подадут сочные стейки .

После ванны вся группа поужинала, но Нану, по-видимому, потеряла место, «уступив» его Тине, которая теперь сидела справа от Вана. Она объяснила, что для Нану «ненормально» вести себя как «подруга» Вана, т. к. она еще слишком мала. Тина действовала как барьер, и она даже объяснила другим детям, что их понимание "иерархии" должно претерпеть радикальные изменения. Все за столом слушали лекцию Тины, и Ван мог даже видеть блеск в глазах мальчиков, когда они смотрели на малознакомую кошечку с небольшим «почтением». Ван чувствовал, что его положение альфы становится немного неустойчивым, но он не думал, что это плохо. Он также хотел, чтобы дети жили без строгих правил своей культуры, чтобы они могли жить счастливой жизнью в городе без ограничений.

После ужина, когда подошло время ложиться спать, Ван, Анубис, Нану и Тина пошли по коридору в его комнату. Вану «разрешили» погладить Анубис и Нану прежде, чем отправить их спать. Вану стало грустно от того, что два хиентропа так старательно сдерживали свои эмоции. Но Ван знал, что свое отношение к нему они нисколько не изменили, поскольку мальчик все еще мог видеть их ауры.

Как только они разошлись по комнатам, Ван отправился в свою, а Тина побежала за ним. Они обсуждали ранее, что она будет жить в его комнате, но Ван не мог не улыбнуться, увидев ее очаровательно милое поведение. Она была в сильном напряжении с тех пор, как перестала плакать раньше, и даже сейчас она была полна энергии, когда оглядывала его комнату, волоча за собой большой чемодан, который был оставлен в фойе сутра. Заметив, что она ищет, Ван купил стол и гардероб для ее личного пользования.

Тина была шокирована, когда из воздуха появились два больших предмета мебели, но Ван просто объяснил, как работает его «магия хранения». Она искала его комоды, но Ван оставил большую часть своей одежды и оборудования в инвентаре или в шкафу, который стоял возле его постели. После объяснений мальчика Тина начала распаковывать свою одежду и складывать ее в ящики. Когда она стала разбирать секцию, содержащую ее нижнее белье, она оглянулась назад и увидела, что Ван смотрит на нее. Девочка немного покраснела, но все равно закончила начатое.

Ван заметил, что, в основном её белье было простым и не ярким, однако ему сразу бросились в глаза несколько милых вещиц. Он чувствовал, что они подходят маленькой девочке-кошке и очень характерны для ее веселого и жизнерадостного поведения.

Убрав все, Тина схватила большую светло-голубую тунику, похожую на ночную рубашку, и начала раздеваться, но велела Вану отвести глаза. Ван выполнил ее просьбу и подождал, пока она закончит переодеваться. У Тины был сильный румянец на лице, и она прикрывала переднюю часть своей ночной рубашки обеими руками, смотря на Вана. После нескольких секунд молчания Ван решил высказаться, чтобы снять напряжение: «Давай спать, Тина».

Тина кивнула головой и ничего не сказала, она забралась в большую кровать, где спал Ван. Мальчик заметил, что, в отличие от ее обычной одежды, в ночной рубашке не было отверстия для хвоста, поэтому он приподнимал ткань. Хотя раньше он бы с удовольствием рассмотрел все детальнее, сейчас он предпочел переключить свое внимание на что-то другое. Поскольку Тина была еще очень молода, ему нужно было действовать сдержанно по отношению к ней, а не обращаться с ней, как с одной из своих женщин.

После того, как Тина забралась на кровать, она уставилась на Вана, и следила за тем, как он переодевается перед сном. Возможно, из-за того, что Ван не просил ее отводить глаза, Тина смотрела на его тело, когда он надевал более легкую рубашку и свободные пижамные брюки. Поскольку он не снял боксеры, ей не удалось увидеть его голым, но это не помешало ей таращиться на его фигуру. С момента их последней встречи Ван вырос более чем на 12 см, и его тело приобрело очень мужественный вид.

После того, как он переоделся, Ван лег в постель, но установил приемлемую дистанцию между ним и Тиной. Кровать была достаточно большой, чтобы вместить и 4 человек, поэтому между ними осталось большое пространство. Однако, вопреки его ожиданиям, Тина приблизилась к нему и свернулась калачиком рядом с его телом, как это делала Ева. Прежде чем он успел что-либо сказать, Тина объяснила: «С тех пор, как умер мой отец... Я всегда сплю рядом с мамой, так что я не смогу заснуть одна...»

Ее слова убрали все запреты Вана, и он разрешил ей остаться спать так близко. Мальчик знал о смерти её отца в подземелье, и ему было очень жаль маленькую кошечку и ее мать. Представляя, как две девушки свернулись калачиком в постели и находят утешение в тепле друг друга, Ван почувствовал печаль. Хотя он ощущал тепло, исходящее от маленького тела Тины рядом с ним, Вана больше отвлекала мысль о том, что ее мать, Милан, теперь одна в своей постели...

(A/N: альтернативные названия: «Тина Тирада», «Новый Альфа», «Тина – кинолог»).