Том 6. Глава 240. Ванатус [2/3]

После того как Лефия выпалила пренебрежительный ответ, другие девочки начали представлять себя и свое отношение к Вану. Чтобы не отстать от девочек из семьи Локи, Нану подняла подбородок и с гордым выражением на лице заявила: «Я Нану, а мастер Ван – мой будущий муж»! Услышав ее фразу, некоторые девушки, сидящие за столом, подозрительно посмотрели на нее, словно она только что сказала что-то странное.

Анубис слегка усмехнулась и объяснила: «В Южном племени все немного по-другому, когда дело доходит до ухаживания за женщинами. Я уверена, что это будет обсуждаться позже, поэтому позвольте мне продолжить с того места, где остановилась Нану». Во время речи Анубис, все внимательно разглядывали её. «Приветствую вас, я Анубис, богиня семейства Анубис и слуга моего господина, Вана Мейсона. Я буду следовать за своим господином до самой его смерти. Я уверена, что нам часто придется видеться в будущем».

Большинство смертных девушек почувствовали некоторое давление, узнав, что прекрасная богиня перед ними была «служанкой» Вана. Боги очень редко служили смертным, поэтому все присутствующие поняли, что она будет главным препятствием в будущем, особенно если брать во внимание трех девочек, сидящий с ней рядом. Одна из девушек, заговорила следующей: «Я Маат, член стаи моего хозяина. Я буду продолжать следовать за мастером Ваном, пока не найду достойного партнера, который примет меня в будущем».После ее слов, заговорила Чионе: «Привет, я Чионе, и я также буду следовать за мастером, пока он не примет меня или я не найду другого подходящего партнера».

После того как девушки из семейства Анубис были представлены, стало понятно, что все они хотели быть поближе к Вану. Учитывая, что Нану уже стала его «подругой», было не трудно понять, что девочки того же возраста последуют её примеру. Самой проблематичной из всех была богиня, которая бросала на всех «нежный» взгляд, который содержал завуалированную угрозу.

После заговорила Цубаки, которая вернулась к своему характерному жизнерадостному поведению. Поскольку она знала Гефестус почти двадцать лет, то поняла, что ее богиня, вероятно, уже разработала план. После того, как она легко поняла слова Локи, Цубаки начала находить ситуацию интересной, и сказала: « Хей! Меня зовут Цубаки, и я думаю, что я мастер и мамочка для Вана. Хотя у меня нет никаких романтических чувств к нему, я не могу гарантировать, что он не сломает мою защиту. У этого ребенка "волшебные пальцы"». Говоря последние слова, она понимающе улыбнулась Гефестус и рассмеялась.

Теперь наступила очередь Лили сказать свое слово: «Я Лилирука Арде, и я действительно очень люблю Вана! Хотя он все еще относится ко мне как к ребенку, когда я стану сильнее, я буду вместе с ним! Ваши девочки могут иметь преимущество, но я не буду единственной, кто останется в стороне»! Как одина из самых слабых, Лили сделала свое заявление высоким голосом, чтобы замаскировать собственную робость. Она смотрела на Тиону и Аис, как на соперниц, и отказывалась уступать двум девушкам, которые были чуть старше ее. После того, как они встретились взглядами, она повернулась к девушке по имени Нану, которая была ее ровесницей. Вид маленькой девочки, гордо заявляющей, что она «подруга» Вана, оказал на нее большое влияние.

Нааза последовала примеру и представилась вслед за Лили. Слегка нахмурившись, она произнесла: «Я Нааза Эрисуис, и я та, кого Ван спас в подземелье. Со временем я полюбила его и намерена быть вместе с ним, когда увеличу свои возможности». Хотя она говорила тихо, в голосе Наазы была твердая убежденность, которая заслужила одобрительные кивки некоторых других девушек.

Сразу за Лили и Наазой сидели Хлоя и Арная. В этот момент последняя, наконец, поняла, что происходит, и у нее было озадаченное выражение лица, когда она стала говорить: «Я-я не думаю, что я должна быть здесь-мяу! Хотя я думаю, что Ван красивый и лояльный клиент, я не хочу конкурировать за него с Хлоей-мяу»! Хотя раньше Арная часто заигрывала с мальчиком, ей больше нравилось просто дразнить его, она не думала ни о чем серьезном. Хлоя была одной из ее хороших подруг, и она не хотела мешать им в будущем.

После Арнаи заговорила и Хлоя непринужденным и почти холодным тоном: «Доброе утро, меня зовут Хлоя Ролло. Очень приятно познакомиться с каждой из вас».Хотя ее слова были вежливыми, многие из девушек почувствовали скрытую угрозу, когда она продолжила: «Я та, кто пытался помочь исцелиться Вану в прошлом... И я могу стать злейшим врагом для некоторых из Вас, в зависимости от того, как будут развиваться события». Хлоя бросила «свирепый» взгляд на Аис и Тиону, прежде чем обратить внимание на членов семьи Анубис.

Из присутствующих речь Хлои не удивила только тех, кто знал, о ее прошлых отношениях с Ваном. Гефестус даже бросила на Хлою косой взгляд, прежде чем переключиться на Эйну, они обе кивнули друг другу в знак взаимопонимания. Затем Гефестус повернулась к маме и дочке, которые должны были говорить последними.

Тину сильно травмировало все происходящее. На ее глазах уже выступили слезы, когда глубокий хмурый взгляд появился на ее крошечном лице. Хотя она слышала слухи о Ване от некоторых клиентов, она не думала, что он будет связан с таким количеством женщин после того, как дал ей обещание. Она начала вспоминать прошлое, и в ней проснулось сильное чувство сожаления о том, что она не попыталась следовать за ним раньше.

В тот день, когда Ван вошел в подземелье, она увидела его и попыталась помахать ему, но он проигнорировал ее и продолжил идти. Ей было очень грустно и обидно в то время, она не одну ночь проплакала в объятиях матери. Некоторое время спустя она затаила обиду на Вана и решила преподать ему урок, когда он, наконец, вернется. Тина продолжала обижаться до тех пор, пока не услышала о том, что Ван был серьезно ранен в экспедиции с семьей Локи. Ее крошечное сердце болезненно сжалось в груди, и она отчаянно стала умолять мать позволить ей навестить ее.

После того, как Милан назначила временного заместителя, они с Тиной направились в госпиталь. Хотя им не разрешили зайти в палату, мама и дочь оставались в коридоре до позднего вечера, чтобы получить информацию о состоянии Вана. Когда, наконец, они перехватили члена семьи Локи, им удалось узнать, что Ван перенес тяжелейшее повреждение мозга. Тина и Милан были опустошены этой новостью .Милан испытывала двойную боль, зная, что и Ван, И ее дочь страдают.

В течение следующих девяти дней Тина была только оболочкой своего прежнего «я», которая механически выполняла свои обязанности. Милан сама была весьма затронута, но потеря мужа несколько лет назад укрепила ее сердце, и она смогла продолжать выполнять большую часть своей работы без проблем. Это продолжалось до вечера девятого дня, когда один из клиентов упомянул, что Ван чудесным образом выздоровел.

Милан была первой, кто услышал эту новость, и это заставило ее сердце биться от радости после того, как она поняла, что Вану удалось выздороветь. Когда она рассказала дочери, Тина, казалось, не поняла ее слов, пока мать не повторила их несколько раз. Как только к девочке пришло осознание, она немедленно выбежала из гостиницы. Милан попыталась остановить ее, но в конечном итоге побежала за ней, снова оставив отель на заместителя.

Тина неслась так быстро, как могла, но она все еще была намного медленнее Милан, которая имела 3-й уровень, поэтому мать догнала её буквально через пару кварталов. Тина попыталась отделиться от Милан и скорее добежать от палаты, но мама крикнула ей, что, что Ван уже выписан. Ей потребовалось некоторое время, чтобы услышать эти слова, но Тина, наконец, успокоилась и отправилась в гостиницу вместе с матерью. Как только они вернулись, Тина внезапно начала серьезно работать. Она хотела, чтобы все было чисто и правильно, ведь ожидала, что Ван зайдет в любую минуту, чтобы сказать ей, что он в порядке.

Она пробыла в таком состоянии и весь следующий день, пока до неё не дошли новые слухи о Ване. Тина была опустошена новостями, потому что не могла поверить, что Ван сбежал с другими девушками сразу же после выздоровления. Пока она взволнованно дожидалась его возвращения, он полностью проигнорировал ее и нашел себе развлечение. Она отказывалась верить молве и продолжала усердно работать в надежде, что Ван, в конце концов, придет и прояснит ситуацию. Тем не менее, даже когда прошла почти неделя, Ван ни разу так и не появился, чтобы облегчить ее страдания. Вместо этого она слышала о других его отношениях и о том, как он скрывался, чтобы «избежать ответственности».

Тина вернулась в свое «механическое» состояние и пробыла в нем о тех пор, пока не появилась прекрасная полуэльфийка и не пригласила их сюда. Хотя в то время ей было все равно, когда Тина узнала, что нужно обсудить вопросы, касающиеся Вана, ей просто стало любопытно. Несмотря на то, что в настоящее время она была разбита, Тина не могла легко забыть мальчика, который разбил сердце. Она хотела знать, что с ним происходит, и, по возможности, получить ответы на свои многочисленные вопросы.

Теперь, когда пришла ее очередь представиться, Тина уже не знала, что сказать. Каждая новая вещь, которую она узнавала в ходе этой дискуссии, глубоко влияла на нее, и душевная боль, которую она испытывала ранее, становилась все сильнее. Только когда она почувствовала нежное прикосновение матери и увидела выражение лица своей «соперницы» , Тине ,наконец, удалось найти в себе каплю решимости: «Меня зовут Тина Юэль... И я пообещала, что стану достаточно сильной, чтобы следовать за Ваном...» Произнеся эти слова, девочка расплакалась, поскольку не выдержала давления напряженной атмосферы, которая царила сейчас за столом.

Милан похлопала дочь по спине, а сама почувствовала боль в своем сердце. Ван ей раньше казался наивным и нежным мальчиком, и эта ситуация была чем-то вне ее ожиданий. Она и ее дочь были почти никем по сравнению с этими «дамами». Милан еще больше расстроилась, когда поняла, что первая любовь её дочери оказалась очень горькой. Милан также чувствовала ярость, но решила ничего не предпринимать, ведь не хотела усложнять жизнь своей дочери.

Пока Тина продолжала плакать, все за столом молчали, т. к. им стало жалко маленькую девочку. Тине в настоящее время было всего десять лет, и эта ситуация стала слишком тяжелой для неё. Даже Гефест и Эйна начали чувствовать, что было ошибкой приглашать сюда этих двоих. Однако не все сочувствовали маленькой девочке, Лили, нахмурив брови, посмотрела на нее и тихо спросила: «Тина, ты действительно любила Вана»?

Плачущая девушка услышала единственный знакомый голос в группе и повернула к Лили, пробормотав сквозь рыдания: «Да, я так любила его... Такое чувство, что мое сердце разрывается...» Брови Лили нахмурились еще больше, когда она спросила: «Ты думала, что сможешь держать Вана при себе? Даже я никогда не верила, что это возможно, и я ожидала, что ты станешь одной из моих главных соперниц. Ты действительно сдаешься без боя»?

Тина продолжала плакать, глядя на серьезное лицо Лили. Через несколько секунд она опустила голову и пробормотала: «Я не хочу сдаваться... Я хочу быть с Ваном...это нечестно, что все остальные могут быть с ним, а я единственная, кто остался в стороне»! Тина выкрикнула последние слова во весь голос. В ответ Лили кивнула головой, прежде чем посмотреть на всех и сказать: «Все, что имеет значение, это ваши чувства и усилия, которые вы прикладываете. Даже если каждая девушка здесь станет вашей соперницей, это не остановит вас, вы продолжите добиваться того, что хотите. Я тоже буду продолжать упорно работать, я не проиграю»!

Лили и Тина несколько секунд смотрели друг на друга, а остальные смотрели на них со странными выражениями на лицах. Спустя некоторое время Тина кивнула в сторону Лили и сказала: «Я тоже не сдамся... Я никогда не откажусь от своих чувств... Никогда»! Хотя у нее все еще был грустный вид и заплаканное лицо, все могли видеть, что маленькая девочка-кошка нашла в себе уверенность.

Милан гордилась своей дочерью и вслед за ней преставилась и сама: «Я Милан Юэль, мать Тины. Я немного заботилась о Ване, когда он еще жил в нашей гостинице». Женщина собиралась говорить свободно и небрежно, однако её голос дрожал, после того, что довелось пережить её дочери. Милан не совсем верила в это, но ей очень хотелось, чтобы Ван и её дочь были вместе в будущем.

Вздохнув, Милан продолжила: «Мне нравится дразнить Вана, и я не думаю, что смогу оттолкнуть его, если он будет «приставать» ко мне. Не могу сказать, что люблю, но не стану отрицать, что испытываю к нему какие-то чувства. Единственное что важно для меня, что моя дочь счастлива, и я сделаю все возможное, чтобы поддержать ее в будущем». Милан решила быть честной, т. к. она не могла себе представить, какие были бы последствия её лжи.

Удивительно, но никто не удивился её словам, даже дочь, которая сидела рядом с ней. Милан вопросительно посмотрела в глаза дочери и получила ответ, прежде чем она смогла задать свой вопрос. Тина сказала: «Мама была той, кто сказал мне позволить мальчику, которого я люблю, коснуться моих ушей и хвоста. Не ты первая, кто дал Вану коснуться ваших ушей»?

Милан хотела опровергнуть слова своей дочери, но кто-то другой за столом заговорил громким голосом: «Ах! Вы говорите так, словно Ван извращенец». Вспышка гнева исходила от Лили, которая думала, что Тина была опасной. Ее поведение заставило почти всех женщин за столом бросать на Милан странные взгляды, в то время как все хиентропы и люди-кошки стали дергать ушами и вилять хвостами в несколько возбужденном состоянии. Милан безучастно смотрела на девушек, и прокручивала в голове воспоминания, Связанные с Ваном. Она не могла не возразить в своем уме: «Я превратила Вана в извращенца?»

(A/N: альтернативные названия: «Происхождение Божьей руки», «Разочарования Тины», «Соперники? Альянс?).