Том 6. Глава 181. Глава 181 — Квалификация+Уроки жизни+Беспокойная ночь [1/4]

Квалификация

Ван проснулся почти три часа спустя, полностью восстановившись, но все еще потерянный. Встав на ноги, он понял, что находится в мастерской Наазы. Скорее всего, это она лечила его тело после безжалостной контратаки Цубаки. Вспоминая ее покрасневшее лицо, Ван почувствовал некую гордость.

Нааза, которая смешивала раствор за своим рабочим столом, услышала шум и посмотрела на Вана с облегчением и сказала: «Я действительно не понимаю, как ты можешь так быстро восстанавливаться. У тебя было несколько переломов и синяков и внутреннее кровотечение, но прежде, чем я успела применить лекарство, синяки начали медленно исчезать. Знаешь, это было странное зрелище — наблюдать, как рана заживает без применения магии...»

Нааза говорила все тише к концу фразы, вспоминая тот факт, что она наблюдала за обнаженным телом Вана почти час. Девушка начала краснеть, и Ван понял почему она так смущена, когда обнаружил, что лежал под одеялом совсем голый. Нааза, казалось, почувствовала что-то, когда посмотрела на него и сказала: «Либо прилично оденешься, либо я сделаю все для того, чтобы ты провел в этой кровати всю оставшуюся ночь».

Видя, как яростный румянец покрывает ее лицо, Ван громко рассмеялся и стал одеваться. Он никогда не стеснялся перед Цубаки, Наазой и Лили, поэтому не делал никаких попыток прикрыться, что заставляло Наазу время от времени бросать на него косые взгляды. Когда он все-таки натянул на себя одежду, Ван направился к рабочему столу девушки, которая в этот момент что-то активно искала в ящиках. Остановившись рядом с ней, Ван спросил: «Над чем ты сейчас работаешь»?

Нааза вздохнула, прежде чем объяснить: «Мои навыки в смешивании и зельеварении значительно улучшились с твоей помощью. Я даже показала свои результаты Миаху-Саме, и он был очень удивлен, увидев, насколько новаторскими были твои идеи. Он сказал, что с небольшой доработкой они смогут легко производить более качественные лекарства в будущем с меньшими усилиями».

Ван кивнул головой и начал смотреть на ингредиенты, которые она смешивала. Нааза пыталась создать зелье, которое могли сделать качественно только очень опытные фармацевты. Поскольку Ван ранее приобрел учебные руководства по алхимии, химии и зельеварению, он помог девушке усовершенствовать этот рецепт. Теперь, хотя Нааза была и не совсем опытным мастером, но ей удалось воссоздать высококачественное зелье с 40% эффективностью.

Когда мальчик помогал ей подготавливать ингредиенты, он сказал: « У тебя есть неплохой прогресс. Если продолжишь в том же духе, то совсем скоро станешь настоящим мастером или даже алхимиком». Нааза медленно кивнула, и сдержалась, чтобы не запретить Вану прикасаться к ингредиентам. Несмотря на то, что ранее она его останавливала, теперь эти попытки казались ей бесполезными, поскольку девушка знала, что Ван все равно станет ей помогать. Нааза была разочарована тем, какими небрежными были его действия, т.к. Ван был еще более искусен в этом процессе, чем она...по крайней мере, до стадии вливания маны.

Они оба продолжали готовить ингредиенты, но Нааза была несколько отвлечена присутствием Вана. Она всегда чувствовала себя виноватой, когда он помогал ей, потому что девушка никогда не могла помочь ему. Несмотря на то, что она пыталась научить его смешивать и наблюдала, как он выполняет все необходимые шаги, в конце концов, Ван всегда терпел неудачу. Это был удар по уверенности Наазы, и она чувствовала себя бесполезным учителем. Даже Миах не смог помочь ей понять причину по которой колбы в руках Вана взрывались.

После месяцев, проведенных вместе, Нааза уже давно поняла, как она относится к Вану, и девушка даже могла видеть, что он тоже «заботится» о ней. Но до своего внезапного «пробуждения», как называла это Лили, он никогда не вел себя так, будто интересовался ею как женщиной. Он всегда проявлял к ней доброту, но Нааза чувствовала себя скорее компаньонкой или коллегой Вана, а не потенциальной любовницей. Даже сейчас, хотя он действовал несколько беспорядочно, он не прилагал никаких усилий, чтобы приблизиться к ней.

Нааза видела всех девушек, которые приходили к нему в палату, и знала, что он также признался Гефестус в любви. Когда Лили и Цубаки вернулись в тот день, первая начала жаловаться ей на несправедливость последних событий, и говорить о том, как трудно будет оставаться рядом с Ваном, если они не «усилят оборону». Нааза знала, что она имела в виду, но не представляла, чем может привлечь или удержать мальчика, у которого был бесконечный потенциал, и который всегда старался изо всех сил, в то время как она проводила большую часть времени в своей мастерской.

С тех пор, как на нее напали в темнице, Нааза отреклась от физических тренировок и походов в подземелье, т.к. получила сильную психологическую травму. Теперь, она не занималась ничем, что могло принести вред окружающим, кроме стрельбы из лука. Она просто сосредоточилась на своих исследованиях и попытках применить теории Вана к знаниям и опыту, которые она получила с момента вступления в семью. Сравнивая себя с Ваном, Нааза понимала, что сильно уступает ему...

Пока она была погружена в свои мысли, Ван заметил, что ее руки перестали двигаться, и увидел печальное выражение в ее глазах. Ван нахмурился и почувствовал себя немного расстроенным, т. к. казалось, что все девушки вокруг него были склонны к внезапным и спонтанным приступам печали. Он действительно хотел, чтобы они всегда были счастливы, поэтому он протянул руку и начал гладить ее по голове, как он делал это несколько сотен раз раньше.

Нааза почувствовала знакомое прикосновение, но заметила, что теперь тепло исходит от ладони Вана, которая, казалось, намеревалась разогнать все негативные чувства внутри нее. Это было очень успокаивающее и расслабляющее ощущение, и оно сделало процесс, который она уже полюбила в прошлом, еще более впечатляющим. Когда девушка закрыла глаза и начала забываться в утешительном тепле, Нааза услышала нежный голос, который спросил у нее: «Скажи мне, Нааза, почему ты грустишь?"

Потрясенная тем, что Ван задал вопрос так прямо, девушка остановилась на несколько секунд, прежде чем вздохнуть. Рука на ее голове так утешила её, что все её внутреннее запреты исчезли. Глухим голосом Нааза сказала: «Я так и думала...Я недостойна быть рядом с тобой. Ты так много сделал для меня: спас мне жизнь, восстановил мою руку... так много всего. И как бы я ни старалась отблагодарить тебя, я не могу этого сделать».

Нааза услышала громкий вздох Вана и испуганно посмотрела на него. Она боялась, что её ответ расстроил мальчика. В несколько усталой манере, Ван рассмеялся и сказал: «Я могу отчасти понять, почему Цубаки была зла на меня раньше. Видеть, как люди чересчур беспокоятся о чем-то, может быть очень неприятно».

Услышав его слова, Нааза чуть ли заплакала, но ее отвлекли другие сильные эмоции. Ван продолжал нежно гладить ее волосы, а затем снова сказал: «Я не знаю, почему люди относятся ко мне, как к какому-то особенному существу...единственное, чего я хочу — это, чтобы люди вокруг меня были счастливы. Видеть, что ты грустишь только потому, что считаешь себя недостойной моего общества — действительно очень болезненно и печально».

Нааза во многом зависела от его мнения. Она видела, как Цубаки подталкивала Вана к тому, чтобы он учился на своих ошибках, и теперь девушка страдала так же как и мальчик раньше. Как Ван, перед боем, она была погружена в свои мысли и перестала двигаться вперед, и сосредоточилась только на сильном переживании. Ничто не могло остановить ее, кроме неё самой…»

Внезапно Нааза почувствовала, как ее подбородок поднялся, и она в замешательстве уставилась на Вана, когда он наклонился и поцеловал ее в губы. Она была очень удивлена его внезапным действием, но не отреагировала негативно на этот контакт. Вместо этого Нааза закрыла глаза, и одинокая слеза скатилась по ее щеке.

Через несколько секунд Ван повернул её лицо к свету. У нее было ошеломленное и счастливое выражение лица, и Ван нашел его гораздо более привлекательным, чем ее предыдущая печальная гримаса. Вулканец улыбнулся и мягко сказал: «Будь уверена в себе. Ты очень милая, и я без тебя уже не представляю свою жизнь. Даже если мы никогда не станем любовниками, мне не будет стыдно, что ты рядом со мной».

Нааза закрыла лицо руками и рассмеялась, словно осознала, что все её проблемы были просто мелочью. Однако её смех длился недолго. Внезапно она наклонила голову вперед и начала плакать на груди у Вана, обняв его за талию. Поскольку он стоял, а Нааза сидела в кресле, Ван теперь застрял, принимая ее объятия, пока она держала его тело под неудобным углом. Единственное, что он мог сделать, это использовать свои «Руки Нирваны», чтобы похлопать ее по спине, пока она выпускала свои эмоции.

После того, как она закончила плакать, Нааза продолжала удерживать талию Вана в течение нескольких минут, и он начал чувствовать, что его тело скоро сведет судорога, если он продолжит находиться в этом же положении. Нааза все еще держала его, Ван собирался спросить, но его слова застряли в горле. Сверху он мог видеть как Нааза с закрытыми глазами, медленно вдыхает его запах, пытаясь не привлекать к себе внимание.

Ван чуть не захохотал, увидев её действия. Поскольку он очень много раз уже трансформировался в Бай Ху, то знал, насколько чувствительны хиентропы и люди-кошки были к запаху других. Для Наазы, вероятно, его запах был приятным, приносящим комфорт и безопасность, и то, что она сейчас делала, было, скорее всего, самым искренним выражением чувства привязанности.

Делая вид, что он ничего не заметил, Ван продолжал гладить ее по спине, пока она, наконец, не отпустила его почти десять минут спустя. Ван чувствовал, что его освободили от тяжелого бремени, и он не смог сдержаться, и глубоко вздохнул. Нааза встала со стула, и Ван впервые заметил, что они практически одинакового роста. Теперь Нааза была всего на несколько сантиметров выше его, и благодаря этому, их лица оказались прямо друг на против друга.

Прежде чем Ван смог что-либо сказать, Нааза схватила его лицо и поцеловала его в ответ. В силу практики или из-за инстинкта, Ван обхватил руками ее талию и прижал к себе. Это было странное ощущение, потому что он чувствовал, как ее хвост касается его запястий, когда он покачивался в зад и вперед. Нааза продолжала целовать Вана больше минуты прежде, чем неловко отстраниться.

Сразу же вернувшись на свое место, Нааза взяла инструменты и сказала Вану с ноткой волнения в голосе: «Ты не должен оставаться здесь слишком долго. Есть и другие вещи, о которых тебе нужно позаботиться, а мне нужно сосредоточиться на своей работе». Нааза, казалось, была сосредоточена на чем угодно, кроме своей работы, и Ван хотел прокомментировать это, но она продолжила: «… Научится двигаться вперед… я хочу, чтобы ты дал мне шанс. Я чувствую, что если мы начнем сейчас, то я наделаю ошибок».

Ван мелодично протянул слово «да», а затем поцеловал её в макушку. Прежде чем покинуть комнату, он сказал через плечо: «Я верю в тебя, Нааза. С этими словами он вышел из мастерской. Нааза подождала, пока его шаги стихнут, и повернулась к двери. «Просто убедись, что в твоем сердце будет место для меня, когда настанет время… Ты —дурачек». Затем она глубоко вздохнула и сосредоточилась на своей работе. Нааза твердо решила совершенствовать свои навыки. Даже если Ван был готов принять ее такой, какая она есть, сама Нааза была недовольна и хотела еще проявить себя.

(A/N: альтернативные названия: «Запах - это мощная штука», «Рука Бога снова ударяет», «Убеждение Наазы»).3

Уроки Жизни

После урегулирования вопросов в своей собственной резиденции, Ван покинул дом так быстро, как будто он бежал с места приступления. «Предупреждение», которое дала ему Анубис, все еще не выходило у него из головы, и он начал немного беспокоиться о своих прошлых действиях. Он не был уверен, когда, но у него выработалась привычка гладить девушек, когда они выглядели грустными. Ван всегда думал, что это помогает им успокоиться и улучшить настроение, но теперь он начал беспокоиться, что его действия были неправильными.

Пробираясь вдоль стен поместья Цубаки, он, в конце концов, добрался до главной дороги, прежде чем свернуть во двор Цубаки. Входная дверь была почти постоянно открыта, Ван вошел, и увидел, как женщина-кузнец производит техническое обслуживание некоторого оборудования. В тот момент, когда она заметила, что он вошел, Цубаки широко улыбнулась, прежде чем сказать: «Я слышала от Гефестус-Самы, что с этого момента у тебя есть собственный дом и ты будешь жить там»?

Ван кивнул и начал объяснять: «Я только что закончил осмотр жилища… это оказалось немного хлопотным делом. Сейчас я буду помогать детям Анубис увеличивать их силу, пока я сам буду совершенствоваться в ковке. Есть много вещей, которые мне нужно сделать...» Чем больше говорил Ван, тем меньше у него оставалось энергии.

Заметив, что мальчик переживает, Цубаки начала громко смеяться.

Ван взглянул на нее с неохотой, но она просто нахмурилась, посмотрев на мальчика с «хищной» улыбкой на лице: «Ты сильно изменился с тех пор, как я видела тебя в последний раз. Услышав ее слова, Ван слегка удивился и попытался возразить. Однако, прежде чем он смог что-либо ответить, Цубаки уже шла в направлении тренировочной зоны, говоря: «Пойдем». Её слова прозвучали как приказ, и он последовал за ней, чувствуя себя еще хуже, чем раньше.

Как и раньше во время их тренировок, Цубаки стала на определенном расстоянии, и подождала, пока Ван закончит свои приготовления. Мальчик вздохнул, прежде чем встать в оборонительную позицию и морально подготовиться к тому, что его сейчас побьют. Однако, сколько бы он ни ждал, Цубаки продолжала смотреть на него так, словно чего-то ждала сама. Ван начал волноваться, поэтому спросил: «Цубаки»? В тот момент, когда Ван заговорил, Цубаки приготовилась к нападению. Это было в её стиле — заставить противника потерять бдительность.

У Цубаки было серьезное выражение лица вместо ее обычного игривого и улыбающегося взгляда. Она немного нахмурилась, и спросила: «Ты воспринимаешь это всерьез, Ван»? Мальчик редко видел Цубаки в гневе, поэтому он был немного обеспокоен ее нынешнем состоянием. Через некоторое время, он ответил: «Я готов сразиться...хотя на самом деле я этого не хочу». Цубаки продолжала смотреть на него своим свирепым взглядом, и он немного вспотел, т. к. в нем начала нарастать тревога.

Внезапно выражение лица Цубаки изменилось. Теперь она выглядела не разгневанной, а снисходительной. Женщина подняла голову, как будто она смотрела именно на Вана, и на ее лице была ехидная улыбка, когда Цубаки сказала: «Я думала, что ты растешь, но похоже, что ты на самом деле впал в детство». Ее слова были резкими, и они разозлили обычно спокойного Вана. Поскольку он прилагал столько усилий для развития, мальчик очень расстроился от услышанного.

Оставив свою оборонительную позицию, Ван сжал кулаки и сказал обиженным тоном: «Что ты имеешь в виду, Цубаки? Я стараюсь изо всех сил»!В ответ на крик Вана, Цубаки просто рассмеялась и холодно посмотрела на него, говоря: «Старался изо всех сил, ну и что? То, что ты сейчас демонстрируешь — пик твоего мастерства»!?- На этот раз Цубаки прокричала свои слова. Из коридора сбоку появились Нааза и Лили и с беспокойством наблюдали за происходящим.

В очередной раз слова Цубаки врезались в сердце Вана, поскольку он не мог придумать, как опровергнуть их. Он появился в ее доме в несколько подавленном настроении, и она немедленно вызвала его на спарринг, хотя он был не в настроении. Теперь, когда Ван согласился, вместо того, чтобы начать спарринг, она начала ругать и унижать его. Мальчик стал чувствовать разочарование, и от этого громко закричал: «ЧТО ЖЕ ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я СДЕЛАЛ»??

Цубаки подождала несколько секунд, глядя в глаза Вану, а тот уже в отчаянии начал скрипеть зубами. В момент, когда казалось, что он вот-вот взорвется, женщина сказала прямо: «Делай все, что хочешь, Ван, но ты не должен останавливаться в то момент, когда тебе покажется, что ты сделал достаточно. Видеть, как ты теряешься в своих мыслях и беспокоишься о вещах, которые должны находиться под твоим контролем… Это жалкое зрелище. Ты ведешь себя как избалованный ребенок и жалуешься, что на тебя возложено слишком много. Ну, кто тот человек, который управляет событиями в твоей жизни, ты не думал об этом? Тот же, кто и признавался Гефестус-Саме»!?

В третий раз слова Цубаки поразили его разум, но на этот раз они были похожи на взрыв, который удалил все эмоции Вана. Сегодня утром он так уверенно говорил с Гефестус. Но теперь, когда прошло всего несколько часов, из-за событий, которым он сам позволил произойти, мальчик он терял уверенность в себе. Он начал понимать, почему Цубаки, казалось, была расстроена из-за него...он вел себя как избалованный ребенок. Все вокруг, казалось, реагировали на его действия и желания, но по какой-то причине он начал относиться к этому как к проблеме, последствия которой он не мог контролировать.

Ван поднял руки и тупо уставился на свои ладони, бормоча вполголоса: «Не знаю, что делать. Так много меняется вокруг меня, и я чувствую, что не успеваю все осознать и уследить за всем этим...» Ван просто хотел делать то, что ему нравится, и в то же время он хотел, чтобы все вокруг были счастливы. Но его действия также увеличивали напряжение, которое накапливалось внутри него, и это заставило мальчика чувствовать себя невероятно усталым в тот момент, когда он пытался сбежать от «проблемы», которую он создал.

Теперь в зоне его ответственности находились почти двадцать человек, которым он должен был уделять должное внимание, но Ван не знал, как это сделать. Хотя он пытался отодвинуть все сомнения на задний план, мальчик понимал, что его действия повлекут за собой последствия, с которыми ему рано или поздно придется справиться. Услышав слова Цубаки, Ван почувствовал себя очень потерянным...

Через пару мгновений Цубаки сказала твердо: «Сражайся, Ван. Не важно, что ты выберешь, борись за это. В тот момент, когда ты остановишься и поймаешь себя на том, что ты чересчур печешься о мелочах, ты утратишь способность мыслить трезво и действовать по ситуации. Итак, неважно, что впереди: победа или поражение, тебе нужно бороться. Это единственный способ жить без сожалений». Цубаки встала в боевую позицию, как будто собралась атаковать.

Ван повторял в уме ее слова, как мантру. Она сказала, что он должен бороться, независимо от того, победит он или проиграет. Похоже, она намекала на то, что вполне нормально делать ошибки, но Вану тяжело давались поражения, он не умел проигрывать. Мальчик чувствовал, что должен взять на себя ответственность за свои действия...и тогда его осенило. Он уже знал, чего хочет, но по какой-то причине игнорировал собственные намерения. Ван...хотел победить. Он не хотел уклоняться от ответственности, но большую часть времени он работал для того, чтобы оправдать чьи-либо ожидания.

Увидев терпеливо стоящую перед ним Цубаки, Ван понял, что она пыталась ему сказать. Женщина хотела дать понять Вану, что ему необходимо уверенно двигаться вперед, и не забывать о том, что сподвигло его выбрать путь, по которому он идет. С улыбкой и «уверенным» взглядом, Ван начал трансформироваться в Бай Ху, распространяя свой домен по всей тренировочной зоне. Теперь он не сдерживал сферу, а позволил ей заполонить все пространство, что привело к увеличению давления.

Цубаки увидела уверенность в свирепых голубых глазах Вана и, улыбнувшись ему, сказала: «Кажется, ты начинаешь взрослеть»... Она сжала кулаки и опустила корпус. Ван тоже встал в боевую стойку, говоря: «Много великих людей помогают мне. Если я останусь ребенком навсегда, они будут разочарованы». Ван и Цубаки улыбнулись друг другу, когда их фигуры исчезли из поля зрения Наазы и Лили.

В отличие от всех их предыдущих боев, с увеличенными параметрами и улучшением врожденных способностей Вана, теперь он по скорости не сильно уступал Цубаки. Заметив это, женщина взбодрилась. Их кулаки столкнулись в воздухе. Ван мог чувствовать ударную волну, исходящую от точки контакта, и с его усиленными чувствами он даже видел прохождение ударной волны через обе руки.

Удар отбросил их друг от друга, и Цубаки немедленно бросилась вперед, и попыталась ударить Вана по почкам в тот момент, когда он приземлился. Но мальчик, используя свою повышенную гибкость, повернул свое тело и уклонился от удара, пролетев затем над головой Цубаки. Весь бой, казалось, шел в замедленном темпе, и пока он был вверх ногами, мальчик мог видеть, как ее голова медленно поворачивается, наблюдая за ним. Отталкиваясь от земли ногой, Цубаки сделала сальто вперед и попыталась перехватить голову Вана ногой, пока он все еще был в воздухе.

Ван перехватил удар руками, и использовал его силу, чтобы оттолкнуться. В конечном итоге, он приземлился в 10 м от противника. Цубаки стояла спиной к нему и смотрела через плечо «безумным» взглядом. Ван тоже был взволнован борьбой, и, прежде чем наставница снова приняла нужную позицию, он оттолкнулся от земли со взрывной силой, которая образовала несколько небольших вихрей.

Ван намеревался нанести удар в область поясницы, поскольку на этот момент, это было самое незащищенное место на теле Цубаки. Он чувствовал в себе сильное рвение к победе, и действовал так, словно он уже достиг уровня 4. Выражение лица Цубаки слегка изменилось, ее улыбка стала шире, когда она увидела решимость Вана. К сожалению, это было последнее, что видел Ван, перед тем как его руки попытались соприкоснуться с телом Цубаки. После чего Ван не ощутил какого-либо сопротивления.

Пытаясь нанести удар, Ван сам остался совершенно беззащитен. Внезапно он услышал голос в левом ухе: «Хорошая попытка, Ван». В тот момент, он почувствовал, как мощная сила сжала ему ноги, и его «полет» был остановлен, а затем он прочесал лицом землю. Прежде чем Ван смог прийти в себя, он почувствовал тяжелое, но несколько приятное ощущение на спине. Это Цубаки села на него.

Цубаки уселась на спине, скрестив ноги и руки, громко смеясь: «Я считаю, что наш общий счет: 6,148 : 24. Похоже, придется еще немного подождать, чтобы ты смог сражаться со мной на равных»! Ван, услышав ее слова, выдохнул и просто рухнул на землю, беспомощно раскинув руки. Это был не первый раз, когда Цубаки восседала на нем, как на троне, она проделывала это всякий раз, когда он становился слишком «самоуверенным». Однако, в отличие от всех предыдущих раз, Вану теперь было не так тяжело, и даже приятно удерживать наставницу, и это заставило его чувствовать себя странно.

Цубаки искоса взглянула на него, и увидела странное выражение его лица. «Не говори мне, что я тоже в твоей зоне «заботы»!? Хахахаха, я думаю, тебе придется немного повзрослеть, если ты хочешь «завоевать» меня, Ван! Я не такая милая, как другие девушки вокруг тебя». Когда Цубаки засмеялась, она начала хлопать ладонями по его пояснице. Ван чувствовал себя оскорбленным ее действиями, потому что он не думал о ней в таком русле. Для Вана Цубаки была больше старшей сестрой, или даже матерью. Он чувствовал себя виноватым, наслаждаясь этим ощущением, но теперь он начал чувствовать разочарование потому, что она все время дразнила его.

Ван поклялся себе, что, в один прекрасный день он сровняет счет. Мальчик не знал, сколько времени это займет, но пока у него есть силы, он будет медленно сокращать разрыв между ними и заставит ее признать его равным себе. Он расплатится с ней за каждый удар. С этой мыслью Ван терпеливо ждал, пока Цубаки заскучает и, наконец, слезет с его спины. Цубаки протянула руку и помогла ему подняться с земли, но в тот момент, когда Ван вставал, он протянул свободную руку вперед и, используя «Руки Нирваны», провел указательным пальцем вверх по линии от пупка до груди.

Глаза Цубаки расширились от ощущения, которое потрясло ее. Поэтому женщина схватила мальчика, и перекинула его через плечо. Ударившись о землю, Вулканец оставил в ней большой «кратер», который разошелся трещинами в радиусе 5 м. Удивленная своими действиями, Цубаки уставилась на Вана, который смотрел на нее, как ребенок, который только что «удачно» пошутил. Хотя Ван кашлял кровью, он улыбнулся и сказал, «6,148 : 25». Сразу после этого он потерял сознание, перед ошарашенной Цубаки.

Проведя рукой по своему животу, она задумчиво посмотрела на озорного мальчика, а затем перевела взгляд на двух девочек, которые наблюдали за происходящим. «Отнесите этого идиота внутрь и приведете его в порядок». Затем она ушла, а Нааза и Лили быстро подбежали, чтобы выкопать Вана из земли.

(A/N: альтернативные названия: «Ничто не ускользает из рук Бога», «Проблемы»? «Смирись с этим»!, «Что значит быть человеком...»).

Беспокойная Ночь (1/2)

Когда Ван выходил из комнаты Наазы, он направился к приемной, где увидел, как Цубаки точит длинное оружие, похожее на клеймор. Она посмотрела на него и слегка улыбнулась, прежде чем сказать: «В следующий раз, когда я увижу, что ты капризничаешь, не вини меня за издевательства над тобой. Попробуй что-то вроде этого маленького трюка еще раз, и ты умрешь в тот же день». Ван кивнул и направился к выходу, но остановился, прежде чем переступить порог.

Обернувшись, Ван улыбнулся и нахально сказал Цубаки, которая следовала за ним, когда он уходил: «Я просто стану достаточно сильным, чтобы противостоять тебе». В тот момент, когда Ван произнес эти слова слова, он бросился вперед и покатился по полу, когда клеймор, который был в руке Цубаки, пронзил то место, где он раньше стоял. Вскочив на ноги, Ван выбежал из двора, смеясь над бушующим Циклопом позади него.

Цубаки вышла из мастерской и взяла в руки застрявший в земле клеймор. Она знала, что Ван готов уклониться от ее атаки, но решила подыграть ему немного. Глядя на направление, в котором он отступил, Цубаки улыбнулась и сказала: «Дети растут все быстрее и быстрее. Надеюсь, он не сильно пострадает». Взвалив на плечи клеймор, она повернулась и вернулась в свою мастерскую.

Ван заметил, что Цубаки не погналась за ним, и прекратила пытаться атаковать его. Дразнить Цубаки, которая так мучила его в прошлом, было очень приятно, и Ван решил продолжать делать это и в будущем. Даже если она очень разозлилась на него, Ван знал, что она намеренно не навредит ему только за то, что он балуется. В этот момент было почти 3 часа дня, и Вану действительно было нечего делать, поэтому он решил прогуляться по городу.

В отличие от его типичной стремительности и быстрого темпа. Ван неторопливо шел по улицам Орарио и наслаждался атмосферой, всматриваясь почти в каждого прохожего. Хотя эти люди были ему незнакомы, Ван заметил, что большинство из них имели нейтральные или даже положительные впечатления о нем. В отличие от того времени, когда он впервые вошел в город. Сейчас люди смотрели на него с улыбкой, а не с интригой или отвращением.

Было даже несколько женщин, молодых и старых, которые пытались завязать разговор с «красивым» мальчиком. Многие из них показались Вану очень милыми, и даже некоторые из зрелых женщин были весьма очаровательны, но он просто коротко отвечал им и кивал, продолжая идти по городу. Учитывая все то, чем он был занят в последнее время, Ван не мог распространяться и на людей, которые еще не повлияли на его жизнь.

Воспользовавшись случаем, Ван решил нанести на карту районы города, которые он никогда не посещал, и начал думать о подходящих местах для предстоящего свидания с Эйной. Поскольку Ван решил приложить усилия, он чувствовал, что обязан сделать это свидание приятным. Хотя он мало знал о ней, мальчик предположил, что она хотела бы прогуляться и пойти по магазинам, как большинство девушек, которых он знал. Ван посетил несколько живописных мест и отметил их на своей карте, пробуя различные продукты из киосков стоящих вдоль главных дорог.

Ван действительно наслаждались едой в Орарио, ему казалось, что тут её существует бесконечное разнообразие. Хотя он по-прежнему любил еду в «Хозяке плодородия» больше всего, Вану нравилось все, что он успел попробовать в городе, ни одно блюдо не вызвало у него отрицательных эмоций. Он особенно любил морепродукты, и блинчики, которые часто ел. Используя свое новообретенное богатство, Ван попробовал еду почти в двадцати разных местах, прежде чем закончить свое путешествие.

Все, что ему нравилось Ван покупал в большом количестве, про запас и прятал в своем инвентаре, когда никто не смотрел. Он мог съесть эти блюда позже или даже отдать их детям, когда вернется. Ван особенно любил делиться тем, что ему нравилось, с другими, и он с нетерпением ждал их реакций, когда он даст им вкусную еду.

Ван прибыл в свою собственную мастерскую -дом около 8 вечера и пробрался через двор в фойе. Любопытно, что в тот момент, когда он вошел, Анубис терпеливо ждала его. Она улыбнулась и сказала: «С возвращением, господин. Ван кивнул головой и спросил: «Где сейчас дети? Анубис подняла брови, увидев, насколько спокойно он спрашивает и ответила: «Они ждут Вашего возвращения в столовой. Как члены Вашей «стаи», они не будут есть, пока Вы не скажете им или пока вы не приедете».

«Представляя себе семерых детей, сидящих за столом и терпеливо ожидающих, Ван почувствовал себя странно, но это не вызвало у него никакого дискомфорта, как он того ожидал. Шагнув вперед, мальчик положил ладонь на голову Анубис и погладил ее уши, прежде чем отстраниться. Анубис казалась удивленной его действиями, но прежде чем она заговорила, Ван сказал: «Ты ведь тоже ждала моего возвращения, верно? Проходя мимо нее, в коридор Ван крикнул: «Пойдем, я не люблю заставлять людей долго ждать».

После разговора с Цубаки, Ван решил встретиться лицом к лицу со всеми своими проблемами. Если он должен быть «альфой» в своем доме, он будет делать все от себя зависящее, пока дети не станут самостоятельными. Если Анубис собирается называть его «господином», он будет действовать в меру своих возможностей, чтобы соответствовать этому званию. Через несколько мгновений после того, как он оставил ее позади, Ван услышал уведомление в своем уме, которое оповещало его, что ее лояльность увеличилась до 91, что вызвало улыбку на лице мальчика.

Как и ожидалось, в тот момент, когда Ван вошел в столовую, дети ждали его, сидя в полукруге, оставив место в центре для него. Он подумал, что ему следовало купить низкий столик для всех, т. к. сидеть на полу казалось немного странным после того, как он приспособился жить в поместье Цубаки. Не говоря ни слова, Ван сел на свое место и ждал, пока Анубис займет свое слева от него.

Увидев, что она сидит за пределами круга, Ван повернулся к детям и сказал: «Откройте круг немного, освободите место для Анубис». Дети мгновенно послушались и сделали так, как им было велено. Ван посмотрел в сторону Анубис, которая тоже взглянула на него, прежде чем подняться и сесть рядом с ним.

Как только она села, Ван сказал: «С этого момента мы едим вместе, если ситуация не мешает нам это делать. Анубис-богиня вашей семьи, и хотя вы можете почитать ее, отныне вы должны относиться к ней как к члену семьи. Пока вы признаете меня альфой, вы будете следовать этому простому правилу, понятно»? Его голос был тверд, и Ван хотел, чтобы они знали, что он абсолютно серьезен.